Боевую задачу ставил под рокот движков приземлявшегося «Атланта». Как только вертолет притерся к площадке, прикрылся персональным куполом и ушел в рывок. А после того, как борттехник открыл створки десантного отсека, запрыгнул внутрь, огляделся и скрипнул зубами, обнаружив двадцать с лишним раненых разной степени тяжести!

Услышать этот звук было невозможно. Зато вполне реально ощутить чувством стихий. Особенно человеку, потерявшему зрение и вынужденному переключиться в альтернативный режим восприятия окружающего мира. Вот государь на этот скрип и отреагировал:

— Да, Олег Леонидович, пострадали… многие. И кто-то за это ответит. По всей строгости закона…

Я согласно кивнул, но поздороваться не успел — самодержец «навелся» на моих людей, нарисовавшихся на рампе, как-то сообразил, что они принесли носилки, и отрицательно помотал головой:

— Благодарю за попытку помочь всем раненым, но у вас останусь только я. А их поставят на ноги целители «Ведунов».

Мужики молча выбрались наружу и положили носилки на бетонку, а целительницы, правильно расшифровав мой жест, метнулись к пострадавшим и принялись шарашить заклинаниями в режиме скорострельных пулеметов.

— А вот за это — огромнейшее спасибо… — благодарно выдохнул глава государства, уверенно встал с откидной скамейки, навелся на меня и… задавил гордость. В смысле, оперся на руку Натальи, «возникшей» рядом с ним, а затем «пожурил» меня: — Олег Леонидович, вы коварны до невозможности — зная, что вашу помощь я, скорее всего, не приму, подослали ко мне свою напарницу. Кстати, правильно сделали: да, чувство стихий позволяет многое, но ходить, используя только его, я еще не привык.

Счел нормальным и требование Ани скинуть покров — «подставился», дождался завершения диагностики и вслушался в оптимистичный вердикт:

— Последствия легкого намека на контузию уже убрала. Все растяжения, вероятнее всего, полученные при неудачном падении с высоты, практически залечены регенерацией, но мелкие огрехи этого процесса исправлю от силы за четверть часа. А с глазами придется повозиться. Но вряд ли дольше недели. Кстати, о регенерации: между нами говоря, раскачивать ее вы, определенно, поленились. А зря: будь она поднята на ваш восьмой ранг, мы смогли бы вернуть вам зрение за сутки-двое.

— Исправлюсь. Даю слово! — пообещал самодержец, почувствовал, что дамы потянули его вперед, с их помощью сделал первые два шага и, услышав стон одного из самых «тяжелых»,

полыхнул чувством вины. А через несколько мгновений, неимоверным усилием воли задавив накатившую, было, ярость, задал ожидаемый вопрос:

— Олег Леонидович, вы не будете возражать, если я прихвачу с собой четырех телохранителей?

— Прихватите всех здоровых… — посоветовал я и объяснил это решение: — В зоне ответственности Северо-Западного Форта из фиолетового портала валит перспективное зверье. А в свете последних событий вам и вашим парням жизненно необходимо стать как можно сильнее…

…Заходить в «процедурную» государь отказался — заявил, что ему надо переговорить со мной тет-а-тет. Поэтому «увел меня» в кабинет, дождался, пока Наталья закроет дверь, повернулся ко мне лицом и поклонился. После чего заявил, что должен мне жизнь, и мрачно вздохнул:

— Вчера днем я почти два часа экспериментировал с вашим артефактом и потратил четверть емкости накопителя. А сегодня утром решил восполнить хотя бы пять процентов использованной энергии. Поэтому практически весь переезд от Кремля до аэродрома и весь перелет до Белоярска медитировал. Последнюю «порцию» Воздуха залил в накопитель минут за сорок-сорок пять до посадки, поэтому на борт «Аллигатора» поднялся с половиной резерва. Тем не менее, по привычке, наработанной под вашим руководством, пребывал на самой грани срыва в ускорение и держал покров «раздутым» до предела. И пусть всю энергию взрыва принял на себя артефактный купол, я не поломался только благодаря тому, что успел разогнать восприятие, «огляделся» чувством стихий, подкрутил себя Воздухом и, падая метров с двенадцати-пятнадцати, приземлился не на отставленную руку или ногу, а на воздушно-водяную «подушку», вовремя созданную под собой, и плашмя. Кстати, артефактный купол защищал меня даже во время боестолкновения — корректировщик этого отряда заговорщиков, вроде как, наблюдавший за диверсией из контрольно-диспетчерского пункта аэропорта, узнал меня в лицо, поэтому весь личный состав группы зачистки и оба снайпера били по мне…

О том, что он, глава государства, поддержал «Ведунов», вступил в бой и положил как минимум двоих заговорщиков, Белосельский не сказал ни слова — счел эту часть повествования законченной, дотронулся до левого запястья и криво усмехнулся:

— Откровенно говоря, подаренный вами браслет я отправил супруге: она, в отличие от меня, находится не в вашем поместье, а в Кремле, и, вне всякого сомнения, является целью номер два. Ибо намного последовательнее, жестче и въедливее меня, в принципе не умеет прогибаться под кого бы то ни было и прославилась редкой мстительностью. Артефакт «уехал» с самым доверенным телохранителем из выживших в том кошмаре: я поручил этому Конвойному любой ценой добраться до Владимира в кратчайшие сроки, передать браслет и сделать все, чтобы заполнить его накопитель хотя бы наполовину.

Я поинтересовался, в курсе ли Валентина Сергеевна, как пользоваться этой приблудой, и заставил самодержца пожать плечами:

— Да, конечно: я женился по любви, с каждым годом уважаю супругу все сильнее и сильнее, чувствую ее неотъемлемой частью себя и делюсь с Валей всем, что по-настоящему волнует. Поэтому экспериментировал с браслетом на пару с ней…

— Отлично… — удовлетворенно заявил я, встал с кресла, подошел к сейфу, достал из него один из трех браслетов, созданных Ррыгом под межродовую войну с Вышеславцевыми, «вытянул» максимально возможный объем Пространства — благо, усиливался рано утром, и моя энергетика успела восстановиться почти наполовину — и передал приблуду главе государства: — Этот браслет получился пожестче первого. Но заполнить накопитель до упора мы не успели — уж очень много энергии в него влезает. Тем не менее, от покушения-другого защитит даже так…