Шрифт:
— Бремя свое до конца донесу и встречу судьбу лицом к лицу. Воля твердая сильна, пусть исполнится она.
Она закрыла глаза и стиснула кулаки, словно хотела сразиться с ночью. Словно могла пробить пелену, мешавшую ей видеть будущее.
— Почему я не знаю? Почему ничего не делаю? Почему только чувствую?
С воздухом что-то случилось; казалось, ее щеки погладили теплые ладони. Но это было не успокоением, в котором она нуждалась, и не попыткой уговорить ее проявить терпение. Поэтому она отвернулась от моря и побежала к дому, в окнах которого горел свет. Полы плаща летели за ней.
Лулу сидела в постели с третьим бокалом вина, последним триллером «Дневник американского каннибала» и пакетиком чипсов с сыром и луком. Спальню оглашала пальба Мэла Гибсона и Дании Гловера: одновременно Лулу смотрела по телевизору «Смертельное оружие».
Таков был ее обычный субботний ритуал.
Ночную рубашку ей заменяли рваные шорты, майка с надписью: «Лучше быть богатым, чем глупым», и фонарик, прикрепленный к бейсбольной шапочке.
Она жевала, глотала, смотрела то в книгу, то на экран и считала, что находится в своем личном раю.
Дождь барабанил в окна ее ярко раскрашенной «солонки с крышкой»; [2] ветер позвякивал бусами, заменявшими шторы. Довольная и слегка подвыпившая Лулу вытянулась под лоскутным одеялом, сшитым ею собственноручно.
«Никому и никогда не удастся искоренить во мне шестидесятые», — часто с легкой гордостью думала она.
Когда слова на странице начали расплываться, она поправила очки и села повыше. Лулу хотелось дочитать главу и выяснить, позволит ли глупая молодая проститутка перерезать себе горло.
2
Тип коттеджа, характерного для Новой Англии XVII–XIX вв.: двухэтажного с фасада и одноэтажного с тыла, с двухскатной крышей, конек которой сдвинут к фасаду.
Она была готова поспорить, что позволит.
Клюнув носом, Лулу вскинула голову и изумленно заморгала. Кто-то прошептал ее имя.
«Ну вот, слуховые галлюцинации, — недовольно подумала она. — Старость — не радость».
Допив остатки вина, Лулу посмотрела на экран.
Оттуда ей улыбался Мэл Гибсон. Его ярко-голубые глаза смеялись.
— Привет, Лу! Как дела?
Она протерла глаза и яростно заморгала. Но видение не исчезло.
— Какого дьявола?
— Вот и я говорю, какого дьявола? — Мэл сделал шаг в сторону, и Лулу увидела наведенное на нее дуло пистолета калибром с пушку. — Никто не хочет жить вечно, верно?
Грянул выстрел, и комната озарилась ярко-красным светом. Острая боль заставила Лулу вскрикнуть и прижать руки к груди. Когда она быстро села, ожидая увидеть кровь, чипсы полетели во все стороны.
Но она не ощутила ничего, кроме бешеного стука собственного сердца.
На экране Мэл и Дании спорили о какой-то полицейской процедуре.
Чувствуя себя набитой дурой, она заковыляла к окну. «Нужно глотнуть свежего воздуха, — подумала Лулу. — Чтобы в голове прояснилось. Наверно, уснула на минутку, вот и привиделось». Она отодвинула бусы, рывком подняла створку и вздрогнула.
На улице было холодно, как зимой. Во всяком случае, куда холоднее, чем следовало. А в поднимавшейся над землей дымке было что-то странное. Она напоминала плывущий в воздухе синяк — тускло-фиолетовый и ядовито-желтый.
Из окна были видны цветочная шпалера, сквозь которую пробивался лунный свет, и грубо вырубленная каменная горгулья, показывавшая язык прохожим. С неба лил ледяной дождь. Когда Лулу потянулась к оконной щеколде, в ее ладонь вонзились острые осколки.
Она отдернула руку и выругалась. Поправив очки, она вновь взглянула в окно. Горгулья поменяла место. Теперь вместо профиля ее уродливое лицо было видно почти на три четверти.
Сердце заколотилось так, что заболела грудь.
«Мне нужны новые очки, — подумала Лулу. — Зрение подводит».
Тем временем горгулья повернулась к ней лицом. И обнажила страшные длинные зубы.
— Господи Иисусе! — вскрикнула потрясенная Лулу.
Горгулья двигалась к дому, жутко щелкая зубами. Тянулась к открытому окну. За ней прыгала маленькая лягушка-флейтистка, купленная Лулу неделю назад. Ее флейта превратилась в длинный зазубренный нож.
— Никому нет до тебя дела.
Лулу резко обернулась к телевизору. С экрана на нее насмешливо смотрела огромная рисованная змея с ухмыляющимся лицом Мэла Гибсона.
— Если ты умрешь, никто этого не заметит. У тебя ведь никого нет, правда, Лу? Ни мужа, ни ребенка, ни семьи. Никто не даст за тебя и ломаного гроша.
— Чушь! — Увидев боковым зрением, что горгулья и ее спутница находятся уже в каком-то футе от дома.
Лулу вскрикнула от ужаса. Голодная горгулья щелкала зубами, а нож прорезал густой туман со свистом, напоминавшим стук метронома.