— Ложников об этом не догадывался?

— Не знаю, догадывался — не догадывался. Убили Водорьяпова, конечно, не из-за арендного подряда.

— А из-за чего?

— Старые друзья его прикончили. С полмесяца назад я в командировке была в Новосибирске. От облагропрома поехала к железнодорожному вокзалу на такси. Разговорились с таксистом. Узнав, что я из «Верного пути», он вдруг спрашивает: «Значит, это в вашем колхозе пригрелся наш Водорьяпов? Вон куда, сурок, ускользнул! Леня наделает вам беды, когда дружки до него доберутся».

— Как таксист выглядит? — заинтересовался Лимакин. — Номер машины не запомнили?

Анна Ивановна опять ухмыльнулась:

— Вот еще… Я не следователь, чтобы номера запоминать. Да, собственно, тому разговору сразу и значения не придала. Теперь только поняла намек. А таксист выглядит… черненький, с усиками, лет тридцати… По-моему, это бывший муж Изольды Аксеновой. Что-то он еще у меня про Изольду спрашивал…

— Попробуйте вспомнить.

— Ну, дескать, Изольда так и продолжает кружиться с Водорьяповым? Я говорю: «Почему бы ей, незамужней да красивой, монахиней жить». Таксист скривился: «Ну-ну, пусть поиграют последние денечки. Скоро их лебединая песня заглохнет».

— Еще что он говорил?

— Ничего. К вокзалу уже подъехали.

Лимакин стал выяснять у Клепиковой цвет машины и одежду таксиста. Анна Ивановна предположительно сказала, что «Волга» была грязноватой: то ли белая, то ли серая. Таксист был одет в черную трикотажную рубашку, на голове — кепочка с лакированным козырьком. Более подробных примет она не запомнила.

Прежде чем подписать протокол, Клепикова внимательно его прочитала и, вздохнув, сказала:

— За точность разговора с таксистом ручаюсь головой. Что касается отношения Водорьяпова к деньгам, арендного подряда и сомнительного прошлого Леонида Николаевича, то это всего-навсего мои предположения.

— В протоколе так и написано, — ответил Лимакин. — Или я что-то исказил?

— Да нет, вроде все верно… — Клепикова опять тяжело вздохнула и расписалась на каждой странице протокола. Потом она сказала: — Извините, председатель просил узнать, когда можно приехать за Водорьяповым? Хоронить-то его колхозу придется.

— Могилу уже приготовили?

— Ничего еще не делали. Даже гроба нет.

— В таком случае скажите Сергею Игнатьевичу, чтобы сегодня подготовили все необходимое для похорон, а завтра утром можно забрать труп из морга…

Через полчаса Лимакин положил протоколы допроса четы Клепиковых перед Антоном Бирюковым. Дождавшись, когда тот внимательно прочитал их, спросил:

— Что-то наклевывается, а?..

Бирюков задумался:

— Да, в показаниях Анны Ивановны есть обнадеживающее. Давай рассуждать… Поскольку Водорьяпов прятал свои накопления и держал их в разных сбербанках, деньги эти явно нажиты нетрудовыми доходами, то есть «нечистые». Чтобы ими можно было пользоваться, их надо «отмыть». Каким образом?.. Наиболее удобный способ — вложить сомнительные деньги в кооперативы, где на законном основании можно получить приличные доходы. Арендный подряд в колхозе — это своеобразный кооператив, и Водорьяпов с помощью семьи Ложникова наверняка рассчитывал через два-три года не только легализовать свои подпольные тысячи, но и добавить к ним приличный навар.

— Такая мысль и у меня мелькала, — сказал следователь.

— Значит, в этом согласен со мной?

— Полностью!

— Пойдем дальше… — Антон полистал протоколы. — Попробуем вычислить, кому Водорьяпов «насолил». Анна Ивановна, похоже, ехала с таксистом из того самого таксопарка, где работал Леонид Николаевич. Там у него остались «дружки», с которыми он мог не поделить, скажем, левые доходы…

— Но тут Изольда Аксенова вплетается. Она нам говорила, что была замужем за барменом. Клепикова же предполагает, что бывший муж Изольды работает таксистом. Как это объяснить?

— Предположение еще не утверждение. Коллеги Водорьяпова наверняка знали о его связи с Изольдой лучше мужа. Связь эта давняя, тянется еще из Москвы. Вот если бы нам раздобыть сведения о столичном периоде жизни Леонида Николаевича, многое бы прояснилось.

— К сожалению, слишком много воды с той поры утекло, — грустно проговорил Лимакин. — Безнадежное дело.

Разговор прервал телефонным звонком Слава Голубев.

— Игнатьич, докладываю свежую информацию. Новосибирскую квартиру гражданин Водорьяпов сохранил за собой, поселив в ней квартирантов. Бывшие соседи считают его человеком в превосходной степени. В таксопарке — такая же характеристика. Передовик. Систематически выдавал полтора плана по выручке. Машину содержал в образцовом порядке. От пассажиров — только благодарности. Постоянно получал премии. Несколько раз его выдвигали на Доску почета, но из скромности всегда наотрез отказывался фотографироваться;

— Может, эта скромность для него была вынужденной?.. — воспользовавшись паузой, спросил Бирюков.

— Я не выяснил… — признался Голубев. — Слишком хвалебные отзывы усыпили.

— На работе, Слава, спать нельзя, — пошутил Антон. — Что коллеги-таксисты говорят?

— Коллеги считают Водорьяпова угодливым службистом. Ну это и понятно. Леонид Николаевич сдавал в казну суточную выручку до последней копейки, а ребята треть выручки кладут в свой карман. Таким образом, получалось, будто Водорьяпов закладывал их перед начальством.