Вот тут, кстати, мысленно снимаю шляпу, которой у меня нет. Пока мы возились со сборами, а каждый второй в бригаде гадал, что же стало с буйволом, свинка занималась делом, каталась с прицепом по округе и таскала грибы. Догадки, к слову, ходили одна другой краше, от заблудившегося голема до вернувшихся ос, но Тележка в это обсуждение не лезла, у нее смена не закончена.

Какая часть улова доехала до запасов, вопрос открытый, подозреваю, что меньшая, основная доля усвоилась прямо на месте. Но что-то же в прицеп попало, и уже за одно это ей полагается премия, жмыхом, разумеется.

Лежат в куче грибы самые разные, при погрузке Кейн поворошил верхний слой, один понюхал, другой покрутил в пальцах и добрую половину признал съедобной, остальное съедобно условно. То есть свинье такое наверное можно уже сейчас, а человеку сперва придется повозиться с готовкой, вымачивать да отваривать, и все равно потом весь вечер прислушиваться к себе.

Впрочем, не исключено, что все устроено хитрее, и я присмотрелся к свинке повнимательнее, а та идет себе и идет, копытца постукивают, ее не тревожит ни темнота, ни груз за спиной. Вполне может быть, что она понимает, кому в итоге достанется вся эта условная половина, и людям в ее схеме отведена скромная должность поваров.

Разбирать ее закрома, само собой, никто не стал, не до того. Луковых пластов мы наскребли столько, что все не влезло в тележки, но за оставшимся потом отправят бригады сборщиков, роща никуда не денется. Чернил набрали с запасом, а кусков осиного гнезда хватит на все документы королевства, три корзины забиты битком, хоть деньги печатай. Мысль эту я, правда, додумывал молча и с невинным лицом, Корш в двух шагах, а статью за подделку монет он помнит наизусть, с номером и наказанием.

Груз, спасибо свинье и тележкам, разошелся по колесам, оттого идти оказалось относительно легко даже мне, пусть Основа моя и показала дно еще у папоротников. Так что ноги я теперь переставляю поочередно и исключительно назло природе.

На одном из пригорков дорогу обступила незнакомая травка, низенькие кустики с пушистыми метелками. Когда мимо проехал буйвол, все они склонились ему вслед, будто их выставили проводить покойного в последний путь, а стоило мне помахать ближайшей рукой, и она послушно потянулась за ладонью. Названия не знаю, ломать тишину ради ботаники жалко, так что окрестил ее про себя провожайкой.

С виду бесполезнее растения не придумаешь, не еда и не дрова, даже бараны такое, пожалуй, выплюнут. А если подумать, это же готовый сторож, высади его вдоль тропы, закрепи сигнальные шнуры, и по наклону метелок любой дозорный без всякой собаки скажет, кто прошел и в какую сторону. Дешевле частокола, и поливать не просит.

Не устаю поражаться здешней флоре с фауной, а ведь охотники наши, можно сказать, гуляют по самому краешку леса. Вглубь суются только по крайней нужде, а странности тем не менее цепляют глаз даже здесь, в паре десятков километров от опушки.

Разнообразие видов бесконечное, у половины растений свойства с наскока не разберешь, взять хоть чернильный папоротник, хоть жрун-траву, а гнилоход вообще отдельная песня. И каждое из них можно приспособить к делу, не все же деревья пускать на дрова, а траву на корм баранам. Что в таком случае водится в чаще подальше, я даже загадывать боюсь, и не факт, что оно там сидит смирно.

Работает это, понятно, и наоборот, чем ближе к окраинам, тем жиже в воздухе Основа и тем скромнее зелень. Рогоз у деревни вон растет самый обыкновенный, а ведь до леса оттуда всего ничего, около километра. Ивняк на берегу тоже без сюрпризов, да и березы попадаются что там, что тут, и в лесу они ведут себя вполне прилично.

Ничего, до каждого вида рано или поздно доберемся и всем найдем справедливое применение, тут сомнений нет. Протянем туда дороги с охраной, и добывай что душе угодно. Понадобится, и метро проложим. А потом переселимся на север и отстроим там поселение, которому позавидует сама столица… Тут я себя одернул, планы подобного размаха лучше всего строятся на пустой желудок и пустую Основу, проверено.

— А где Рей, кстати? — поинтересовался вдруг мужик, шагавший справа от меня.

— Да, кстати, рядом же шел, — отозвался второй и завертел головой.

— Прикалываетесь, сволочи? — усмехнулся я, и обоих качнуло назад от неожиданности.

— А чего ты черный-то весь?! — опешил первый, наклонившись поближе. — Нормальный же был, а теперь только зубы в темноте и сверкают!

— Это что, луковый сок так? Или нет? Я же не покрасился? Меня же жена дома закопает, если перепачкаюсь!

— Мужики, гляньте, я тоже теперь на нечисть похож? — запаниковал кто-то еще.

Мужики продолжили обсуждать мою смену цвета, а я и так заметил, уже часа два как руки начали постепенно приобретать нездоровый цвет. На самочувствии это никак не отразилось, так что паниковать смысла нет, ну а краску смою потом.

А вот вопрос насчет зубов, между прочим, любопытный, с чего бы им вообще сверкать. Средневековье на дворе, зубной пасты нет, щеток нет, вместо них распушенная веточка, и той пользуешься больше ради приличия. Видимо, с бациллами здесь воюет Основа, оттого беззубых в деревне куда меньше, чем ожидаешь от эпохи.