Шрифт:
— Мы сейчас не обсуждаем цену этого поступка. Каждый из нас прекрасно понимает риски и последствия. И каждый из собравшихся здесь должен для себя решить, кому он служит: Трону и Империи или лично регенту, — прервал дискуссию Джеймс, с силой опустив раскрытую ладонь на столешницу и привлекая к себе всеобщее внимание.
— Лучше бы принцессу регентом назначили, — в сердцах бросил кто-то из офицеров.
— Принцессу? Она выскочила замуж за какого-то изгнанника, и ты правда считаешь, что она ночами горюет о судьбе государства? — скептически хмыкнул другой командир.
— Её не отлучали от Трона, она имеет полное право претендовать на регентство! Да и никто её мнения не спрашивал. Виридис просто прибрал всё к своим рукам! — горячо возразил Андрей.
— Хватит! — Джеймс снова оборвал начавшийся спор. — Это сейчас не имеет особого значения. Мы собрались здесь по другому поводу. Повторяю вопрос: мы будем подчиняться приказам регента или нет? А то, кто кому останется верен — это уже дело второе.
— Предлагаю голосовать, — нарушил тишину Генрих.
— Поддерживаю, — кивнул Фриц. — Голосуем через пять минут. А пока пусть каждый всё обдумает и примет окончательное решение.
В кают-компании «Охотника» воцарилась гнетущая тишина. На лицах офицеров читался целый спектр эмоций — от праведного гнева до откровенного страха. Но сейчас каждому предстояло самостоятельно сделать тяжёлый выбор. Джеймс откинулся на спинку кресла, устало потёр переносицу и вновь обвёл взглядом задумчивые лица коллег.
Сам он всё давно решил. Подчиняться приказам регента Фриц не собирался, да и подавляющее большинство его экипажа придерживалось того же мнения. А те немногие, кто всё же решил сохранить верность текущей власти, были благополучно списаны на берег и уже покинули борт крейсера. Джеймс не сомневался, что многие из присутствующих командиров последуют его примеру и тоже поднимут мятеж.
Вот только на этом их единодушие и заканчивалось. Кто-то явно намеревался увести корабли в родные системы и оборонять свой дом до последнего — в основном такие настроения царили на вымпелах, чьи экипажи полностью комплектовались из уроженцев одного сектора. Кто-то желал затеряться на просторах Фронтира и занять выжидательную позицию. Третьи рвались добраться до принцессы Венеры и присягнуть ей на верность. В рядах последних преобладали молодые капитаны, в чьих жилах ещё играла горячая кровь.
Сам Фриц пока не знал, куда именно направит свой корабль после того, как окончательно порвёт с имперским флотом.
Никто не проронил ни слова. Каждый из присутствующих должен был принять это тяжёлое решение самостоятельно, без оглядки на товарищей. Когда отведённое время истекло, Джеймс подался вперёд и расстегнул жёсткий ворот кителя, позволяя себе дышать свободнее. Не по уставу, но на уставы ему сейчас было глубоко плевать. Духота в отсеке ощутимо давила. Фриц физически ощущал, как в эти минуты решается не только его личная судьба, но и, возможно, судьба всей Империи. Странное, непомерно тяжёлое чувство для простого флотского капитана.
— Итак, господа офицеры, пришло время сделать выбор, — нарушил тишину Джеймс. — Прошу поднять руки тех, кто не намерен подчиняться нынешнему регенту.
Он первым вскинул руку — решительно и без тени сомнений.
Несколько долгих секунд в кают-компании никто не шевелился, но затем руки начали подниматься. Одна за другой. Были и те, кто воздержался от голосования. Среди них оказался и Генрих. Впрочем, Фриц с самого начала знал, что этот командир сохранит верность законной власти, пусть и формальной. Главное, чтобы лоялисты не попытались воспрепятствовать мятежу силой. Окинув взглядом поднятые ладони, Джеймс с облегчением понял: численный и огневой перевес безоговорочно на их стороне.
— Все, кто проголосовал «за», готовьте экипажи. Мы покидаем систему через три часа после окончания этого брифинга. Отдайте все необходимые распоряжения. Остальных офицеров, пожелавших остаться под командованием регента, я попрошу не препятствовать отходу наших сил, — сухо подвел черту Джеймс.
Генрих и остальные не проголосовавшие офицеры молча поднялись. Те, кто присутствовал по голосвязи, просто отключили проекции. Генрих несколько секунд колебался, но затем решительно шагнул к Фрицу и, остановившись напротив, протянул руку. Джеймс встал, смерил взглядом протянутую ладонь, несколько мгновений о чём-то размышлял, после чего ответил на рукопожатие, позволив себе лёгкую усталую улыбку.
— Рад был служить с тобой, Джеймс, — глухо проговорил командир «Лихого».
— И я рад, Генрих, — кивнул Фриц.
Он бросил короткий взгляд поверх плеча товарища. Остальные капитаны тоже прощались друг с другом — так, будто расходились перед своим последним боем. Может, так оно и было. Итоги их голосования прямо сейчас создавали прецедент, который неминуемо выльется в масштабное вооружённое столкновение. Возможно, уже завтра они окажутся по разные стороны баррикад и будут вынуждены стрелять друг в друга на поражение. Но сегодня, сейчас, они всё ещё оставались старыми добрыми товарищами, прослужившими бок о бок много циклов кряду.