Шрифт:
Опустившись в мягкое эргономичное сиденье, я внимательно оглядел собравшихся.
— Приветствую вас, господа. Хотелось бы услышать всё с самого начала, если вы не против, — ровно произнёс я.
Признаться, мне было пока непривычно в той роли, в которой я вдруг очутился. Нет, герцогом я ощущал себя уже уверенно. А вот быть главнокомандующим оказалось не так-то просто. Одно дело командовать небольшим диверсионным отрядом или корветом, и совсем другое — фактически управлять целой армией, выслушивать доклады генерального штаба и отдавать приказы.
Я неслышно вздохнул, отгоняя некстати нахлынувшие сомнения. Откинувшись на спинку кресла, привычным жестом ослабил жёсткий воротник парадного мундира. Он был выполнен в геральдических цветах Дома Валиант — строгий бело-красный крой, расшитый золотыми нитями, с гербовой эмблемой на груди.
— Тогда слово возьму я, — привлёк к себе внимание один из офицеров.
Он поднялся и негромко прокашлялся. Я скользнул взглядом по его знакам отличия: генерал-генерал-лейтенант, командир Второго легиона. Внешне он разительно отличался от полноватого коменданта Велинского. Это был высокий, по-военному подтянутый мужчина с несколькими глубокими шрамами на лице и коротко стрижеными волосами, тронутыми лёгкой сединой. В памяти тут же всплыла краткая выдержка из его личного дела. Митраш Романеску, бывший офицер имперского штурмового корпуса. Был списан в утиль после инцидента на планете Вилитрия. Что именно там произошло, выяснить так и не удалось — уровень секретности зашкаливал.
Рен пытался раскопать данные об этой операции, но все его запросы натыкались на допуск «Императорский», которым никто из моих людей, разумеется, не обладал. Сам Митраш тоже помалкивал, сухо ссылаясь на то, что не имеет ни малейшего желания ворошить прошлое. Единственное, что нашей разведке удалось узнать наверняка: из всего штурмового корпуса, дислоцировавшегося на Вилитрии, в живых осталась от силы рота. Из более чем двадцати тысяч бойцов с планеты выбралось чуть меньше двухсот человек.
Тем не менее, кроме этого тёмного пятна, в биографии Митраша не было ничего подозрительного. Командиром он оказался толковым и быстро освоился в привычной для себя роли главы крупного соединения. В данном случае — целого легиона.
Я кивнул, давая Романеску слово. Генерал уверенным жестом вывел над столом голограмму нескольких секторов планеты. На проекции вспыхнули метки ключевых точек, а также зоны дислокации наших сил и разведданные позиции противника.
Увеличив масштаб в районе космопорта, Митраш начал доклад:
— Планетарный космопорт был взят практически без боя силами трёх сводных батальонов Второго и Третьего легионов. Вооружённое сопротивление оказало лишь местное незаконное формирование, однако серьёзных проблем эти бандиты не доставили. Два взвода имперской охраны, нёсшие службу в терминалах, сразу же сложили оружие. Сейчас они конвоированы в лагерь временного содержания в строгом соответствии со всеми галактическими конвенциями. Поэтому заострять внимание на этом секторе я не вижу смысла.
Он жестом сместил проекцию, фокусируя масштаб на самом Граде. Городская застройка тут же расчертилась на сектора, окрашенные в разные цвета. Каждый оттенок имел свою чёткую расшифровку: зоны, удерживаемые противником, нейтральные территории и районы, перешедшие под наш контроль.
Здесь ситуация складывалась явно сложнее, чем с космопортом. Судя по проекции, наши силы смогли без проблем занять большую часть секторов на окраинах мегаполиса, но ближе к центру и административному дворцу все застопорилось.
Митраш снова негромко прокашлялся, посмотрел на голограмму, а затем перевёл взгляд на меня:
— С Градом столь стремительного успеха добиться не удалось. Противник основательно закрепился на подступах к администрации. Оно и неудивительно: по данным разведки, во дворце укрылся сам губернатор этой системы. Помимо прямых столкновений с регулярными частями гарнизона, нашим штурмовым отрядам приходится вести тяжёлые перестрелки с незаконными вооружёнными формированиями, которые перешли к партизанской тактике. Из-за этого темп продвижения основных сил резко упал. К тому же городские бои сами по себе — дело крайне непростое, — подытожил генерал-генерал-лейтенант.
— Мы вынуждены принимать многих встреченных безоружных за мирное население, а потом они бьют нам в спину, уже вооружённые до зубов, — в сердцах сплюнул кто-то из офицеров.
Что ж, я сам недвусмысленно приказал не трогать тех, кто не представляет для нас явной угрозы. Да, на этой планете хватало маргиналов и откровенных бандитов, но я прибыл сюда не с карательной миссией. Если я собирался восстановить здесь закон и порядок, то с этого и следовало начинать. Тем не менее, я прекрасно понимал досаду легионеров. К действительно серьёзным потерям партизанские выходки пока не привели, но приятного в этом было мало.