Шрифт:
Да ну их всех вместе взятых! Поворачиваюсь на бок и жадно припадаю к мягким губам Анны…
12 июля. Четверг. Настроение самое что ни на есть кайфовое. Встреча с клиентом, подозревавшим супругу-бизнесменшу в шашнях с молоденьким подчиненным, прошла в теплой и дружественной обстановке. Я представил доказательства измены. За это он меня едва не облобызал, уж очень нужен был ему компромат: теперь он сможет шантажировать женушку, угрожая, что все расскажет детишкам, и качать из нее деньжонки. Ну да мое дело сторона. Еще больше вдохновил меня результат беседы: приличное (по моим скромным запросам) бабло.
Залезаю в пышущий жаром «жигуль» и отправляюсь в свой старый двор, который с недавнего времени стал для меня еще притягательнее, потому как с ним связана загадка Катушки.
Припарковавшись, уверенно шагаю к бледно-зеленому домику, точной копии моего. Перед тем, как зайти в подъезд, в котором побывала Катушка, окидываю взглядом окна. Все они забраны решетками от воров и грабителей и распахнуты – кроме двух, что на первом этаже, справа от входной двери, эти закрыты и плотно задернуты коричневыми гардинами.
Подъезд такой же, что и в домишке моего детства: деревянная лестница, нижняя половина стен выкрашена в зеленый цвет. Тишина. Непередаваемый запах ветшающего жилья. У каждой двери висит почтовый ящик. Судя по всему, никакой фирмы тут нет и в помине. Да и какая фирма в такой-то халупе.
И все-таки, уже выходя из подъезда, несколько раз настойчиво звоню в квартиру под номером два – ту самую, чьи окна закрыты гардинами. Некогда в ней жила бабка Мосевна с придурковатой дочкой, толстой, веснушчатой, с круглыми, вечно изумленными тусклыми глазами. Минуты две стою. Жду. Увы, напрасно. Но почему-то кажется, что некто еле слышно подкрадывается к двери и заглядывает в «глазок». Вздохнув, спускаюсь во двор. Напоследок кидаю взгляд на таинственное окно. Или мне уже начинает мерещиться? – краешек гардины как будто слегка отодвигается…
Я люблю нескончаемые летние вечера с кротким солнцем, изумрудно горящим в листве, и остывающим асфальтом в тенях деревьев. Половина одиннадцатого, а мир за окном и распахнутой дверью лоджии только начинает угасать. Сероглазка шумно готовится ко сну.
Звоню маме.
– Не в курсе, кто обитает в доме напротив твоего?
– Понятия не имею. В молодости еще как-то общалась с соседями, а теперь… К тому же они все поменялись.
– Пожалуйста, глянь на его нижний этаж. Меня интересуют два окна – второе и третье от левого угла.
– И что я должна увидеть?
– Внимательно погляди, и все.
Через минуту в трубке появляется ее голос:
– Теперь что прикажешь делать?
– Ответить на два вопроса. Гардины раздвинуты?
– Нет.
– Свет горит?
– Тоже нет.
– Мам, не в службу, а в дружбу. Понаблюдай за этими окошками, пока в них не зажгут свет.
– Славное ты мне изобрел занятие. Сам-то, небось, будешь дрыхнуть, как суслик… Спокойной ночи.
– Доброй охоты.
Пытаюсь забыться сном, но тревожные мысли и смутные желания рвут сердце и распирают душу. Выхожу на лоджию – в потускневшую голубизну. Вижу огромный двор, бело-серый прямоугольник противостоящей высотки, еще недавно слепяще сверкавшей окнами на заходящем солнце. Возле песочницы кучкуются пацаны, во все горло гогоча и с наслаждением матерясь. Точно мажут дегтем этот божественный вечер, хрен бы их драл.
Забираюсь под простынку к сонно расслабленному тельцу жены, голенькому и жаркому, но никакого влечения не испытываю. Наоборот, со всеми подробностями припоминаю тело Анны – и меня пронизывает такое мучительное желание, что хоть сейчас беги к ней. Принимаюсь считать до ста, отгоняя ослепительное греховное видение, до двухсот, трехсот, четырехсот, пока, наконец, не погружаюсь в зыбкое, текучее сплетение солнца и тени, яви и сна…
13 июля. Пятница. Около полудня звоню маме, не отрывая руки от баранки и не выпуская из поля зрения летящего впереди меня ржавого цвета «рено», которым рулит мой «подшефный» – фантастический урод, похоже, изменяющий своей красивой и безумно влюбленной в него жене.
– Между прочим, я до двух ночи проторчала у окна, выполняя твое задание, – тоном мученицы заявляет мама. И я представляю, как сидит она сейчас в тишайшей своей библиотеке, а два-три посетителя неслышно двигаются между стеллажами и, навострив ушки, прислушиваются к ее словам. – Сообщаю: все это время свет в интересующей тебя квартире не горел.
«Облом», – мелькает в моей башке, занятой слежкой за шустрой французской машинкой. И тут облом. Видно, действительно уехали жильцы квартиры номер два отдохнуть, на дачку или еще куда, и Катушка в гостях была не у них.
И все же интересует меня эта загадочная фатера. Убежден: не зря судьба подсунула мне Катушку, не зря появилось наглухо закрытое окно, в которое я так хочу заглянуть!
Ближе к семи вечера, разобравшись с Квазимодо – любителем французских машин и смазливых девчонок – и убедившись в том, что он действительно красавице-супруге верность не хранит, качу в сторону своего старого двора. Поднимаюсь по деревянным ступенькам родного дома, по которым топал когда-то крохотными ножонками, едва научившись ходить.