Апёздолы небес - Юрецкий Серж

— Тут пахнет старой медью, — прошептала Ги Енна, и её голос, лишенный эха, прозвучал плоско и мертво. — И... детским мылом?

Как только они ступили на нижний ярус, пространство вокруг них начало искажаться. Стены подвала не просто раздвинулись — они растворились, превращаясь в липкий, серый туман, из которого начали проступать очертания мест, которые каждый из них поклялся забыть.

Сцена 23. Кошмар Сквозняка: Ключи от Ничего

Первым замер Сквозняк. Перед ним возникла та самая золотая дверь в «Запретный Архив». Но теперь на ней не было замков. Она была распахнута настежь, и из неё вываливались не души, а пустые, белые листы бумаги.

— Ты не спас их, Сквозь, — прошептал голос, подозрительно похожий на его собственный. — Ты просто выбросил ключ, чтобы не видеть, как они исчезают. Ты трус, который спрятал голову в куче металлолома.

Сквозняк схватился за свою связку, но ключи на его поясе превратились в ржавые гвозди, которые впивались в бедро. Он упал на колени, пытаясь собрать разлетающиеся листы, которые резали ему руки как бритвы.

Сцена 24. Голод Мазута: Пустота в Желудке

Мазут оказался в бесконечном белом пространстве, где перед ним стоял накрытый стол. Но вместо стейков и самогона на тарелках лежали шестеренки и куски битого стекла.

— Ешь, Уриил, — прозвучал ледяной голос Архитектора. — Ты ведь этого хотел? Ты хотел чувствовать материю? Так почувствуй, как она разрывает тебя изнутри. Ты никогда не наешься, потому что твоя душа — это черная дыра, которую ты пытаешься заткнуть мусором.

Мазут схватил «Левиафан», но бас в его руках стал тяжелым, как планета. Гигант зарычал, пытаясь поднять инструмент, но ноги уходили в податливый, как вата, пол. Его голод превратился в физическую боль, скручивающую внутренности в узел.

Сцена 25. Прицел Ги Енны: Невиновная Жертва

Ги Енна увидела себя в день своего Падения. Она снова лежала на позиции, прильнув к окуляру. В перекрестии был не Стиратель, а маленький херувим, который просто... пел не в той тональности.

— Нажми на спуск, — шептало «Эхо». — Ты ведь любишь точность? Исправь эту ошибку. Стань частью системы снова. Один выстрел — и тишина вернется.

Палец снайперши задрожал на спусковом крючке «Геенны». Она видела слезы на лице цели, и её собственное хладнокровие начало плавиться, как воск.

Сцена 26. Рашпиль и Глас Отца

Рашпиль стоял один в центре воронки из золотой стружки. Перед ним возник ОН. Архитектор. Не старик, не робот, а ослепительный столб чистого, логичного света.

— Мой сын, — голос был полон не гнева, а бесконечной, удушающей жалости. — Посмотри, во что ты превратился. Ты обменял вечность на ржавую гитару и компанию отщепенцев. Твой нимб — это рана, которая никогда не заживет. Вернись. Я отменю «Delete». Я сделаю так, чтобы ты снова пел в хоре.

Рашпиль сжал гриф «Зуботычины» так, что костяшки побелели. Новые струны из «Иудиных жил» начали жечь ладонь, напоминая о боли — той самой, которую он выбрал сам.

— В хоре? — Рафаэль поднял голову, и его нимб-шестерня на затылке вспыхнул багровым, прорезая иллюзию. — Чтобы петь по нотам, которые ты написал своим стерильным карандашом? Нет уж, «папаша».

Он с силой ударил по струнам, используя педаль «Инфаркт Реальности». Звук был грязным, ломаным, полным диссонанса и ярости.

— СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! — заорал Рашпиль, обращаясь к своим друзьям, которые всё еще корчились в своих кошмарах. — ЭТО НЕ НАШ ПОЗОР! ЭТО НАША СВОБОДА! МАЗУТ, ЖРИ ЭТУ ТИШИНУ! СКВОЗНЯК, ОТКРОЙ СВОЮ ЯРОСТЬ! ГИ, СТРЕЛЯЙ В ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ СВЕТ!

Сцена 27. Прорыв к Ящику

Звук гитары Рашпиля, усиленный его собственным раскаянием, начал разрывать ткань иллюзий. Мазут первым пришел в себя, ударив кулаком в «белый» стол так, что тот рассыпался на пиксели. Ги Енна перевела ствол и выстрелила прямо в «лицо» иллюзорного Архитектора, превращая свет в серый дым. Сквозняк вскочил на ноги, выхватывая из пустоты настоящий ключ от своего танка.

Иллюзия схлопнулась. Они снова стояли в пыльном подвале, а перед ними, на постаменте из старых процессоров, лежал Черный Ящик. Он не был черным — он был покрыт ржавчиной, царапинами и надписями «Не открывать под страхом аннигиляции».

— Ну что, «Апёздолы»? — Рашпиль вытер пот с лица. — Посмотрим, что там за «Правда», ради которой мы чуть не сошли с ума?

Глава 9: Битва с Тенью (Код против Копий)

Подвал содрогнулся. Пока Сквозняк падал на колени перед «Черным Ящиком», выуживая из карманов ворох мультитулов и обрывки медных проводов, туман вокруг них не исчез. Он начал сгущаться, принимая уродливые, до боли знакомые очертания.

— Они возвращаются, — прошипела Ги Енна, вскидывая винтовку. — Но теперь у них есть зубы.