Из серой взвеси вышагнули Эхо-Стиратели. Это были искаженные копии самих «Апёздолов». Теневой Мазут, чье тело состояло из битого стекла; Теневая Ги Енна с винтовкой, стреляющей черным безмолвием; и нечто, отдаленно напоминающее Рашпиля, но с нимбом, который вращался как циркулярная пила.

Сцена 28. Зеркальный конфликт

— Сквозь, сколько тебе нужно?! — заорал Рашпиль, ударяя по струнам «Зуботычины», чтобы сбить прицел своей тени.

— Это не замок, это гребаная исповедальня! — Сквозняк лихорадочно соединял контакты. — Мне нужно подобрать частоту искренности! Пять минут! Или десять! Как пойдет!

Мазут взревел и бросился на свою тень. Столкновение двух гигантов было похоже на обвал в горах. Теневой близнец не чувствовал боли, его «стеклянные» кулаки крошились о настоящую плоть Мазута, оставляя глубокие порезы, но великан только крепче сжимал «Левиафан».

— Ты... просто... картинка! — Мазут вбил «Вилку» баса в грудь двойника. — В тебе... нет... мяса!

Сцена 29. Дуэль снайперов

Ги Енна и её тень замерли в смертельном танце. Они двигались синхронно, перекатываясь за бетонные опоры подвала. Теневая копия стреляла вспышками пустоты, которые стирали куски реальности там, куда попадали.

— Ты — это мой страх промахнуться, — прошептала настоящая Ги, замирая и закрывая глаза.

Она перестала смотреть через прицел. Она начала слушать. Она услышала фальшивую ноту в дыхании тени и нажала на спуск. Пуля-камертон разнесла голову призрака в серую пыль.

Сцена 30. Код Взломан

— ЕСТЬ! — закричал Сквозняк.

В этот момент «Черный Ящик» издал звук, похожий на вздох облегчения. Его крышка не просто открылась — она рассыпалась ржавыми хлопьями. Внутри не было бумаг. Там лежал старый, потертый магнитофонный бобинник и одна-единственная золотая кассета.

— Это и есть правда? — Рашпиль отшвырнул свою тень мощным фидбеком и подскочил к ящику.

— Это «Мастер-Запись», — Сквозняк бережно взял кассету. — Голос Архитектора до того, как он наложил на него фильтры власти.

В ту же секунду Архив завыл. Потолок подвала начал медленно опускаться, а стены — сжиматься под давлением гигантских прессов. Архитектор активировал протокол «Окончательное Редактирование».

— Валим! — Рашпиль схватил кассету. — Сквозняк, танк еще жив?!

— Он на автопилоте пробивает стену снаружи! — Сквозняк рванул к выходу. — Прыгаем, пока нас не превратили в закладки!

Глава 10: Шоссе в Никуда (Смертельный заезд)

Когда «Децибельный Танк» протаранил внешнюю стену Архива, мир снаружи уже не был прежним. Архитектор перестал притворяться. Небо над Сектором Насильственной Тишины окрасилось в цвет битого пикселя — грязно-белый с серыми полосами помех. Все гражданские системы были отключены, а по улицам, маршируя в идеальном ритме, двигались Легионы Чистки.

— Сквозняк, гони так, будто за нами гонятся все твои бывшие грехи! — заорал Рашпиль, вцепляясь в поручень, когда танк подпрыгнул на куче обломков.

Сцена 31. Асфальтовый пекло

Дорога к Радиовышке «Голос Порядка» превратилась в полосу препятствий. Из-под земли выскакивали гидравлические шипы, а рекламные щиты, раньше славившие тишину, теперь транслировали одну-единственную надпись: [ ERROR: DELETE ALL ].

— У нас на хвосте «Перехватчики-Молчальники»! — крикнул Сквозняк, бешено вращая штурвал. — Три легких глайдера, вооруженных вакуумными пушками! Если они попадут в двигатель, мы станем самой тихой грудой металлолома в истории!

Ги Енна высунулась из люка, её волосы бешено развевались на искусственном ветру. Она видела, как глайдеры заходят на вираж, их обтекаемые белые корпуса блестели на фоне серого неба.

— Мазут, держи танк ровно! — скомандовала она. — Мне нужно три секунды покоя!

Мазут просто уперся ногами в пол и плечами в борта, превращаясь в живой амортизатор. Его мышцы вздулись так, что кожа начала трещать.

— Держу... — пробасил он. — Стреляй... куколка...

Сцена 32. Симфония взрывов

Ги Енна поймала в прицел «Геенны-7» топливный бак ведущего глайдера. Она нажала на спуск, и вместо обычного выстрела из ствола вырвался сгусток спрессованного звука. Попадание. Глайдер не просто взорвался — его разорвало изнутри звуковой детонацией. Осколки белого пластика градом посыпались на дорогу, пробивая колеса едущим следом дронам.

— Один готов! Осталось двое! — крикнул Сквозняк, закладывая крутой вираж.

Танк занесло, он снес опору освещения и вылетел на центральный проспект. Впереди, в паре миль, в небо вонзалась игла Радиовышки. Она гудела на ультразвуке, создавая вокруг себя купол, сквозь который не проходил ни один «неправильный» сигнал.