Шрифт:
— Я не хочу её обучать. Отдайте её Фэлкон или Гоуст.
Мое сердце споткнулось, а щеки вспыхнули. Неужели он действительно настолько ни во что меня не ставит? Я заглянула в щель и увидела в коридоре человека, который, как я предположила, был командиром Локком. Он был без маски, а его тёмные волосы с проседью были убраны в низкий хвост. На вид ему было примерно столько же, сколько моему отцу, лет пятьдесят. Я узнала янтарные глаза Командира, которого встретила вчера на Обряде распределения.
— Это твое задание, Вандер. Прошло два года. Пора. — Это точно был командир Локк. Его голос я тоже узнала.
— Тогда дайте мне кого-нибудь другого.
Я поморщилась от требовательного тона в его голосе. Дело было не просто в том, что он не хотел видеть меня своей ученицей, — он был в бешенстве. Должно быть, он считает меня безнадёжным случаем. Он ошибается, и мне придётся это доказать.
— Нет. — Он ткнул пальцем в грудь Вайпера. — Делай, что тебе сказано, Вандер, и больше не подходи ко мне с этим. Разбуди её и приведи на завтрак посвященных. — Он развернулся на каблуках и исчез.
Я бросилась назад к дивану, бесшумно юркнула под одеяло и закрыла глаза.
Дверь захлопнулась так, что зазвенели окна; он пронесся мимо меня и распахнул шкаф. Мгновение спустя он появился с книгой в одной руке и охапкой чёрной одежды в другой. Он швырнул книгу на тумбочку прямо у моей головы. Громкий стук прозвучал слишком намеренно.
— У меня два правила: ты делаешь всё, что я говорю. Без вопросов. И между нами никогда не будет никаких чувств, кроме преданности. Я прикрываю твою спину, ты — мою. На этом всё.
У меня не возникнет никаких проблем с чувствами к нему, учитывая, что он ведет себя как последний ублюдок с той самой минуты, как узнал, что я его ученица.
— Предельно понятно, сэр.
Глава 4
Чёрная одежда ассасинов, которую мне дал Вандер, сидела так, словно была нарисована прямо на моём теле. Топ с длинными рукавами облегал до предела, штаны — тоже, но ткань оказалась мягкой и податливой. Я могла легко двигаться, хотя и привыкла к более свободной одежде. Каждый изгиб моего тела был выставлен напоказ, и от этого мне становилось немного не по себе. Мой наряд отличался от формы других ассасинов, которых я видела, серебряным кольцом шириной в дюйм вокруг высокого воротника. Он так и не объяснил, что это значит. Может, низший статус?
Любая его одежда была бы мне велика, и я гадала, кому эти вещи принадлежали раньше и почему они лежали у него в шкафу. На воротнике не было никакого имени.
Я вышла из умывальни и обнаружила Вандера, стоящего посреди спальни со скрещёнными на груди руками. Утреннее солнце, светившее сквозь окна, открыло мне, что в его тёмных волосах есть рыжина — скорее очень тёмный каштановый цвет, чем чёрный, каким он казался ночью. Эти ярко-голубые глаза медленно скользнули вниз по моему телу — не со скандальным подтекстом, а словно он оценивал и пристально изучал мой внешний вид. От этого мои щёки всё равно вспыхнули. Я принялась нервно теребить перчатки, не зная, куда девать руки.
Его взгляд остановился на моих ногах.
— Почему на тебе твои старые сапоги?
— Сапоги, которые вы мне дали, слишком малы. — Я даже не смогла впихнуть в них ногу до конца.
— У тебя что, ноги великана?
Я со злостью уставилась на него:
— Нет.
Он опустил руки и вскинул подбородок:
— «Нет» что?
— Нет, сэр. — Проводить каждую минуту бодрствования и сна с этим придурком будет куда сложнее, чем я думала.
Он подошёл ближе:
— Руки за спину. Захвати правое запястье левой рукой. Стой прямее. Отведи плечи назад. — Я немедленно выполнила его приказания. — Подбородок выше. Ты теперь в Лиге убийц, ты ни перед кем не опускаешь взгляд. Ты смотришь людям прямо в глаза, особенно руководству.
Я подняла взгляд и встретилась с его взором. По спине пробежала дрожь. В нём было что-то первобытно-хищное, отчего волоски на затылке встали дыбом.
Он шагнул мне за спину, и мой позвоночник отозвался покалыванием.
— Хорошо. Ноги должны быть чуть шире плеч. Сделай так, чтобы корпус был напряжён. Это наша стандартная стойка. — Я повернула голову, наблюдая, как он огибает меня по кругу и снова встает впереди. — Как твои рёбра сегодня?
— Болят сильнее, чем вчера, сэр.
— Всегда болят сильнее. Пройдись для меня.
Я захлопала глазами, не понимая, о чём он.
— Куда пройтись?
— До двери и обратно.
— Э-э, ладно. — Из-за растяжения и необходимости переносить вес на травмированную ногу идти без хромоты было невозможно, но я старалась скрыть её изо всех сил. Я чувствовала себя как лошади, гарцующие по загону на аукционе, хотя, скорее всего, со своей утиной походкой больше напоминала утку. Дойдя до двери, я развернулась на каблуках и пошла обратно к нему, острейшим образом ощущая, что он снова пристально меня изучает.