Шрифт:
— Насколько сильна твоя боль по шкале от одного до десяти?
— Где один — это царапина, а десять — сгореть заживо?
Он впервые слегка улыбнулся, мельком показав ровные белые зубы:
— Ты когда-нибудь горела заживо?
— Нет, но могу представить, что это невероятно больно.
— Ладно, обойдёмся этой шкалой.
— Шесть. Справедливо ли сказать, что я чувствую себя так, словно меня переехала лошадь?
— Я видел, как сильно Морроу ударил тебя. Справедливо. — Он наклонил голову из стороны в сторону, словно над чем-то раздумывая, а затем прошёл в умывальню. Судя по звукам, он порылся в шкафчике и вернулся с маленьким флакончиком из коричневатого стекла. — Это настойка коры белой ивы. Она немного облегчит боль. Три капли под язык.
Я обхватила пальцами флакон и вытянула пипетку. Вкус был отвратительный. Я вернула его обратно:
— Спасибо, сэр.
Он бросил флакон на свою кровать и направился к двери:
— Когда вернёмся, ты изучишь устав, который я тебе дал, и ознакомишься с нашими правилами. Твой срок ученичества составит почти год, если только ты не провалишь финальные экзамены и оценку в следующем мае. В течение этого года ты будешь следовать за мной, и я жду от тебя высоких результатов. Мне плевать, что ты не здешняя. Тебе придётся стараться больше других. Ты не будешь видеть свою семью или кого-либо, кого знала прежде, и не будешь общаться с ними до тех пор, пока не закончится твоё ученичество. Ты здесь для того, чтобы тренироваться и убивать вампиров, больше ничто не имеет значения.
Целый год не видеть семью и не говорить с ними? Я уже скучала по дому.
— А что будет, если я не сдам?
Его глаза едва заметно сузились. У меня сложилось впечатление, что он просто не позволит этому случиться.
— Будешь тренироваться до тех пор, пока не сдашь.
Я закрыла за нами дверь и поморщилась от скованности в ноге и боли в рёбрах, изо всех сил пытаясь не отставать от него в коридоре. Я держалась за перила, когда мы спускались по винтовой каменной лестнице, опираясь на них сильнее, чем обычно. В открытые окна свистел ветерок, доносивший запах пшеничных полей. Я замерла, чтобы взглянуть на земли за замком. Из-за леса разглядеть что-то было трудно, но сквозь просветы в колоссальных деревьях, окружавших это место, я заметила верхушки самых высоких зданий в городе. До него, должно быть, не меньше мили. Я и не осознавала, что мы зашли так далеко.
— Не отставай, — бросил он через плечо.
Я заковыляла вниз по ступеням, ругаясь и сжимая зубы при каждом шаге. Сколько времени требуется этой настойке, чтобы подействовать?
Оказавшись на первом этаже, он толкнул тяжёлую деревянную дверь во внутренний двор. Гомон стоял громкий и беззаботный. От запаха еды у меня потекли слюнки. После мрачных коридоров солнечный свет казался особенно приятным: его тепло прогревало одежду и, казалось, немного усмиряло боль в боку.
н
Группы людей высыпали из других дверных проёмов со всех сторон замка. Каменные столы и скамьи начали быстро заполняться ассасинами и их учениками. Различить, кто есть кто, не составляло труда: у всех учеников были избитые лица.
— Можешь сесть где угодно с левой стороны. — Даже не взглянув на меня, Вандер пошагал вперёд.
— Я думала, ученики делают всё вместе со своим наставником, — пробормотала я себе под нос.
Он замер на полушаге и оглянулся на меня. Моё сердце камнем ухнуло прямо в мои грязные сапоги.
Он повернулся и, схватив меня за руку, потащил назад тем же путём, каким мы пришли, остановив нас перед самой дверью:
— Тебе не положено сидеть с полноценными ассасинами, ты — ученица. Ты едва ли на шаг выше крестьянки, которой пришла сюда вчера. Давай проясним одну вещь: я тебе не друг, я твой наставник. Ты согласилась делать всё, что я скажу, так что начни с того, чтобы держать рот на замке, когда я приказываю тебе что-то сделать.
Чёрт, да кто ему в утренний чай плюнул? Я сглотнула, но удержала зрительный контакт:
— Я не хотела проявить неуважение, сэр. Я просто… думала вслух.
— Тогда научись держать свои мысли при себе.
Переведя дух, я кивнула. Он направился к одному из столов и сел напротив женщины с острыми плечами и прямыми каштановыми волосами до челюсти. Я быстро заметила Тэйвина и Селин и вздохнула с облегчением, увидав знакомые лица. Я старалась изо всех сил не хромать, пока шествовала через двор к их столу, но всё равно чувствовала, что переваливаюсь как утка.
Сальный свист заставил меня замереть и обнаружить… Морроу. Он пошевелил бровями и изобразил поцелуи, пока я проходила мимо. За его столом вся орава парней заходилась смешком. Этот человек станет моим кошмаром. Гневная волна подступила к груди, но я подавила её.
— Эй, лотлтонка, как там твои рёбра? Ты орала так громко, что даже вампиры услышали. — Морроу схватился за бок и навалился на соседа, делая вид, что кричит от боли.
Я начинала ненавидеть его всё сильнее, но понимала: он просто хочет добиться от меня реакции. Не дождётся.
Через несколько столов Тэйвин помахал мне рукой и потеснился на каменной скамье, освобождая место.
— Как прошла твоя первая ночь? Здорово быть здесь, в Дракхаре, да? Заклинание для входа — это вообще чистый восторг. Я поверить не мог, как эти кусты роз просто раздвинулись в стороны. — Он ухмыльнулся, отчего вокруг его глаз собрались лучики морщинок. — Так загадочно и готично. Совсем не похоже на здание учёных.
Завитушки и узоры, высеченные на серых каменных стенах и вдоль величественных арок, не походили ни на что из того, что я видела раньше. Это было невероятно красиво. Я-то привыкла к маленьким бревенчатым домам и заколоченным окнам.