Шрифт:
— Конечно, Г… профессор. Я просто искала какие-нибудь истории, которые моему, э-э, сынишке подруги, могли бы понравиться. Детская литература.
— Надеюсь, что понравятся, — сказал Хакнер, громко фыркнув и возвращая карточки. — Но ненадолго, вы улавливаете мою мысль? Такого рода вещи не должны интересовать ни вас, ни ваших знакомых детей. Ради их блага… и вашего.
— Ясно. — Она крепко прижала карточки к груди и отступила назад.
Хакнер снова расхохотался, повернув голову и подмигивая факультетским секретаршам, которые прекрасно были видны через открытую дверь. «Миро-осы! Какой интересный предмет для истинного историка, а?» Все еще посмеиваясь, он неспешно удалился вдоль по коридору.
Леаль с горящими ушами вышла через главные двери. Вид залитого светом белого столба библиотеки чуть-чуть ее успокоил, но она все равно наглухо засунула руки в карманы и смотрела исключительно под ноги, быстро цокая туфлями по отполированной медной мостовой; она ни на кого не взглянула, пока не дошла до входа в библиотеку.
Возле картотеки суетилось множество студентов, но никто не обратил внимания, как она выдвинула один из длинных тонких ящиков и вставила в него обратно взятые ею карточки. Леаль насупившись посмотрела на полированный шкаф, задвигая ящик внутрь; она ни в коей мере не чувствовала удовлетворения, а насмешки Хакнера еще сильнее ее разозлили.
Конечно, может, и смешно вообразить миро-осу, разгуливающую сегодня по миру. И все же они были исторической реальностью, а со всеми подобными реальностями следует обращаться равно уважительно. И кто он — или кто-либо другой — такой, чтобы указывать ей, что является или не является подходящим предметом для исследования?
Подобные мысли в несколько минут довели Леаль до белого каления, и она начала расхаживать взад-вперед среди каталогов, мысленно пролистывая их содержимое. Конечно, традиционные описания и истории о миро-осах можно было найти в энциклопедии и в стандартных справочниках; там она уже смотрела. Но письменная память человечества уходила глубоко в прошлое, и библиотека Сьера гордилась тем, что в ней хранились оригинальные и уникальные тексты. Несомненно, один из них откроет новое понимание изначального мира ос. Но который именно?
На сей раз она не стала связываться с картотекой, а зашагала вверх по лестнице, мимо сонных работников библиотеки, которые, давно привыкнув к ее визитам, просто махали ей рукой. Четырьмя этажами выше находилась коллекция редких книг — тихая крестообразная палата, устланная малиновым ковром, с куполообразным потолком, на котором красовалось лазурно-золотое изображение Врат Вирги.
— Леаль! Я так рад тебя видеть! — К ней навстречу захромал старенький Уильям Пив, иссохший куратор отдела, чтобы пожать ей руку. — Прошло не меньше сезона с тех пор, как я видал тебя здесь. — Он сухо закашлялся и отступил назад, чтобы окинуть ее оценивающим взглядом.
— У меня были другие обязанности, — с сожалением сказала она. — Но я скучаю по этому месту. Пастись в книжных завалах — мне так этого не хватает.
— А, это мне слышать нравится. О! Идем. Я должен тебе кое-что показать. — Пив энергично заковылял прочь. — Я бы не стал делиться с кем попало, так что, имей в виду, мне нужна от тебя предельная осмотрительность. Некоторые люди… не поймут моих побуждений. Некоторые могут даже их посчитать, ну, «жуткими» — думаю, так они выразятся.
Он исчез внутри одной из поперечин креста. Леаль, недоумевая, последовала за ним. Когда она его нашла, Пив откидывал ковер у подножия одной из ребристых колонн, что поддерживали свод комнаты.
— Я пришел к… соглашению… с сильными мира сего в кампусе, — сказал он. — Это всего-то заняло у меня двадцать лет! Вот, посмотри на это.
Пол под ковром был из камня — за исключением уголка, где Пив оттащил ковер. Здесь виднелся блестящий медный квадрат со стороной около трех футов. Она не смогла разглядеть ни петель, ни замочной скважины, но он явно был дверью.
— Моя гробница, — с гордостью сказал Пив. — Ребята из архитектурного бюро установили ее глухой ночью, недели три назад.
— О, Уильям, это… — В растерянности она лишь покачала головой и улыбнулась.
— А, ты понимаешь, — сказал он с улыбкой. — Я знал, ты поймешь.
— Но… гробница? — Она знала, что если рассмеется, это его не обидит, и потому она рассмеялась. — Ни у кого нет гробниц, — упрекнула она его. — Они для планет, где можно людей «хоронить». Не для Вирги.
— Ба! — Он раздраженно взмахнул рукой. — Кремация? Даже если в огне Кандеса, это было бы так… банально. Но это! Я посвятил этому месту всю свою жизнь, и теперь мне никогда не придется его покидать! И кроме того…
Казалось, он взвешивал, стоит ли упоминать о чем-то.
— Леаль, как ты думаешь, сколько лет Сьеру?
— Думаю? Со дня основания города прошло ровно четыреста пятьдесят семь лет. — (Как странно, подумала она мимоходом, обсуждать подобные вещи, попирая — как это называлось? — «могилу».)
Уильям кивнул.
— И каждый день тот или иной кусок этих огромных колес заменяется или подновляется. Постоянное подновление, уже на протяжении четырехсот лет. И ты права, городу четыреста пятьдесят семь. Но что насчет самих колес, Леаль? Тебе известен их возраст?