Шрифт:
Пока он говорил, на каменной пластинке, бойцы принялись разносить изменённых из длинноствольного оружия. Мгновение — и в чудовищ ударили тысячи извивающихся молний. В темноте это выглядело особенно эффектно.
— И всё равно жаль, что практически не было видно огненного вала, — задумчиво произнесла цесаревна. — Всё-таки это плетение используют почти исключительно архимаги, нечасто такое увидишь. Кстати, а мы не можем разыграть некоторые сцены? — протянула она. — Наберём актёров, расставим артефакты… — Анастасия Павловна задумчиво замолчала, сделав большой глоток ароматного чая.
— Ваше Высочество, — оговорился писатель, — осмелюсь доложить, что ценность именно этой записи в реальности. Сами эти подземелья, я даже не знаю, где мы такое сможем найти. И всё остальное… Летающие изменённые твари, те, которые без волос…
— Изголодавшиеся, — произнёс инженер.
— Да, да… — протянул писатель, — только представьте себе, Ваше Величество, — оговорился Хлеванский, — насколько сильны эмоции реальных людей… и элдьфи, там. Представьте, насколько потрясающим будет эффект присутствия прямо внутри происходящего!
Грохот очередей, низкое гудение молний и вопли тварей, заполняли пещеру. Даже потеряв сознание, эльфы остались целями для оружия. Всё, что мы могли, то сдерживать тухляков, пока я в ручном режиме настрою моё БФГ.
Метить каждого изголодавшегося, как союзника оказалось удивительно муторным делом, а самих ушастых нашлось просто-таки неприлично много. Я возился минут, наверное, десять, а то и все пятнадцать. Всё это время остальные сражались.
Наконец, мне удалось убрать пометки со всех эльфов. Я развернулся, поднял руку и… Как и в прошлый раз будто бы ничего и не случилось. Просто тухляков буквально перемололо. Тут же в зале исчезли все звуки.
И тут бешеный восторг победы стал подниматься из глубины моего существа. Словно вода библейского потопа он затапливал всё моё существо, скрывая все мысли и страхи. мне стало невероятно запредельно легко. Орды врагов оказались бессильны против нас, чудовища повержены.
Ни трифиды ни долбаная росянка ничегошеньки нам не сделали. Мы победили всех даже дверь прикрытую силовым полем. Мы жалкие человьи разнесли все эти подземелья. Я больше не мог сдерживать радости и подняв автомат к потолку закричал:
— РИКИ-ТИКИ-ТА, — голос мой разнёсся по залу отражаясь от стен, разрывая установившуюся здесь тишину. впрочем продолжалось это совсем недолго совсем скоро звук стих, а тишина вновь вступила в свои права.
— Ну что, всё, что ли? — спросил Гилви.
— Нет, главное ещё осталось, — пожал плечами я.
— Ну и как мы сюда народ притащим? — в свою очередь, спросил Громов.
— Не знаю, мне более интересно, как нам отсюда выбираться потом, — ответил я.
Я, не дожидаясь остальных, двинулся осматривать зал. Оружие моё более не видело активных целей. Так что двигался спокойно, однако старался быть осторожным.
Помещение, кстати, было не таким огромным, как зал с домиками, но всё же не менее трёх четвертей версты в длину. И самое интересное, что оно выглядело очень старым, словно бы тот комплекс просто пристроили к нему.
То тут, то там в стенах были трещины. С потолка кое-где капало. И мудрено ли? Мы сейчас находились… стоп. Моя карта не работала.
Минут за пять неспешным шагом я оказался у фиолетового свечения. На полу сияла сложная фигура из девяти кругов. Они были меньше предыдущих, но в вязь их по-прежнему была списана кисть руки.
Я чуть задержался, глядя на круги, и вдруг перед моим внутренним взором появилось сообщение:
Обнаружена транспортная система (прибор в мобильном исполнении). Система работает в режиме ограниченного функционирования. Возможен перенос массы только в пределах планеты между фиксированными устройствами.
Я принялся оглядываться, ища арку. Её не было. Прошёлся и вдруг, запнулся обо что-то. Присмотрелся, на полу под слоем грязи, лежало нечто.
— Эй, мужики, идите сюда? — позвал я.
Голос мой просто утонул в пространстве. Я рванул к выходу из коридора, через который мы сюда попали. Остальные сгрудились там, что-то обсуждая. Когда я подошёл, Гилви громко говорил:
— … а вот так нет! Там в конце коридора просто каменный завал, причём очень старый.
— Какой старый? — возмущался Громов. — Ты что несёшь!
— Не учи, отца! — огрызнулся кхазад. — Я всю жизнь в шахтах… Этому завалу два девяносто зим, не меньше.
— Что случилось?
— Выхода нет! — с внезапной трагичностью произнёс Влад.