Шрифт:
— Мне не за что винить себя, — я сказала это слишком резко. Я выпрямилась, глядя ему в глаза. — Ты когда-нибудь терял самообладание, Руадан, или ты семьсот лет оттачивал свою ледяную решимость? Ты когда-нибудь срывался?
— Я наполовину инкуб. Как ты думаешь?
— Борадрион что-то говорил о том, что происходит, когда инкуб теряет контроль, — инкубы встречаются редко. Кроме Руадана и его сводного брата, я никогда их не встречала. — Что произойдёт тогда?
Руадан уже снова шёл, применяя свой любимый приём «не отвечать».
Я поспешила за ним. Как бы страшно это ни было, какая-то часть меня отчаянно хотела увидеть, как инкуб выйдет наружу. Настоящий Руадан.
— Как она проявляется, твоя сторона инкуба? — спросила я. — И что случается, когда это происходит?
Первый закон силы Балероса: проникни в мысли своего врага. Знание даёт тебе власть над человеком.
Ещё мгновение спустя Руадан, наконец, ответил.
— Страх выводит это на поверхность, иногда секс. Моя первобытная сторона берёт верх, и мне трудно снова обрести контроль.
То, как лаконично он ответил, создало у меня впечатление, что он составлял мысленный список пунктов, а не давал мне представление о древнем и пугающем психологическом процессе.
— Твоя первобытная сторона берёт верх?
Ещё больше молчания, сгущение теней.
Я и представить себе не могла, чтобы Руадан часто испытывал страх, но надвигающаяся Чёрная Смерть определённо его немного напугала.
— Итак, нужно ли мне знать о том, с чем мы столкнёмся под землёй? — спросила я.
— Когда ты видела короля Локрина в зале, он был с женщиной. Той, что в красном платье из человеческой кожи. Это Каоранах.
— Женщина-змея. Понятно. У нас с ней произошла небольшая стычка возле «Распростёртого Орла».
— Стычка?
— Мы пытались убить друг друга.
Руадан на мгновение остановился, затем уставился на меня. Воздух стал разреженным, воцарилась опасная тишина.
— Она пыталась убить тебя, и ты выжила? Как такое возможно?
В моих мыслях промелькнула паника. Я выжила только благодаря своим силам смерти. Возможно, ни одно другое существо не смогло бы противостоять ей.
— Если бы она хотела убить тебя, — добавил он, продолжая идти, — ты бы уже умерла. Нам обоим нужно держаться от неё как можно дальше.
Я прикусила губу.
— Я и не знала, что её платье сшито из человеческой кожи.
— Она прячется в подземных реках и превращается в змею. Ей четыре тысячи лет. Некоторые говорят, что она даже не фейри.
— Кто же она тогда?
— Возможно, одна из Старых Богов. Выросшая из самой земли. Она осушает своих врагов, наполняет реки их кровью. Она верна любому, кто напоит её болью. Король Локрин именно так и поступает. Но мы можем избежать встречи с ней, если будем вести себя тихо. Её привлекают громкие звуки. Пока мы ведём себя тихо, мы можем проскользнуть мимо неё незамеченными.
— Это может быть немного затруднительно, — я нахмурилась. Я никогда не встречала bean nighe, но знала, что в основном это сумасшедшие прачки, которые морочат тебе голову. — Я права, полагая, что bean nighe склонны кричать?
— Только если кто-то вот-вот умрёт. Или если они захотят предупредить Каоранах, и в этом случае люди точно умрут.
(Дух bean nighe схож с баньши, но баньши — это ирландская мифология, а bean nighe — шотландская, и они обитают у водоёмов, — прим)
— Так как же нам избежать смерти? Как нам заставить их перестать кричать? — я нахмурилась. — Если bean nighe закричат, мы умрём, потому что Каоранах придёт за нами. Но они кричат ещё и потому, что мы скоро умрём… Мне трудно понять причинно-следственную связь, когда живые существа могут предсказывать будущие события и влиять на них. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
— Пирожные.
С Руадана станется загадочно ответить на очень сложный вопрос, просто наугад упомянув выпечку без каких-либо других объяснений.
— Ты только что сказал «пирожные»?
— Bean nighe — это фоморы. Они питаются смертью и агонией. Но они также питаются пирожными. И легенда гласит, что, как только ты насытишь их пирожными, они навсегда останутся у тебя в долгу.
— Ты опять надо мной прикалываешься?
— Нет.
Я моргнула.
— Понятно. И ты прихватил с собой пирожные, не так ли?
— Нет, — порыв ветра пронёсся над нами, и он, казалось, закончил разговор. Ещё через мгновение он добавил: — Их прихватила ты.