Айронс Эдвард
Шрифт:
Дарелл в тот же миг подскочил к трубке и успел раньше Йенсена.
— Да!
— Говорит Барни.
Эти два слова Келза сказали обо всем.
— Что случилось?
— Попусту проездили. Его здесь нет.
— Кто его спугнул?
— Мы не знаем.
— Хустино вас заметил?
— Кажется, нет. Хотя вел себя так, как будто заметил. Думается, такова обычная манера его поведения. Мы ни на секунду не выпускали объект из поля зрения. В данный момент ищет такси. Похоже, очень нервничает. Без сомнения, вооружен. Задержать его?
— Нет, — сказал Дарелл, гася горькую волну разочарования. — Вероятно, у него есть разрешение на оружие. Генерал — важная шишка среди эмигрантов. Достаточно влиятелен, чтобы, попросив политического убежища, пользоваться всеми правами. Пусть даже под покровительством сомнительных кругов. Дарелл помолчал, пытаясь справиться с собой — ведь благополучный исход был так близок. Потом добавил: — Не упускай Хустино из вида.
— Будет сделано.
— Узнал что-нибудь о Дункане?
— Официантка в кафе видела его за дальним столиком. Обратила внимание на его понурый вид. Говорит, этот человек вышел практически перед нашим приходом.
— Посмотрели на близних подступах?
— Мы пытаемся. Но шансов мало.
— Официантка не знает, куда он ушел?
— Нет. Просто выглядел перепуганным: кусал ногти, раза два поднимался, как будто не мог решить — остаться или уйти и в конце концов смылся. Минуты за две до нас. — Келз замолчал. — Здесь есть кое-кто еще.
— Кто?
— Ваш вчерашний приятель из переулка — Пабло О'Брайн. Он тоже не в духе.
— Как он там оказался?
— Мы вели Хустино по городу. Пабло занимался тем же. Хотите, чтобы мы забрали его?
Дарелл подумал.
— Да, привези его, нужно поговорить. — И повесил трубку.
Прошло минут пять, и телефон зазвонил снова. Опять Барни Келз. Он был краток:
— Пабло исчез…
На обед Йнесен приготовил кофе с бутербродами. Дарелл метался по дому, словно зверь в клетке. Почти физически ощущал, как бежит неумолимое время. Бомбы могут оказаться в любом конце страны или — еще хуже — за ее пределами. Страшно подумать, какая тогда начнется чертовщина. В ООН целый день посвятят пропагандистской шумихе, обвиняя Соединенные Штаты в реставрации тирании при помощи атомного оружия.
Пожалуй, такой ход событий удастся чуточку оттянуть, размышлял Дарелл. Просто под тем или иным предлогом задержать Генерала со всеми приближенными в Нью-Йорке. Ничего не произойдет, если Генерал лично не возглавит путч. Здесь есть над чем подумать. Он подошел к телефону и набрал номер Виттингтона в Вашингтоне. Тому тоже пришла в голову подобная мысль, так что кое-какие шаги в этом направлении уже предприняты, хотя результаты невелики. На сегодняшний день, сухо подытожил Виттингтон, никаких заявлений о разрешении на выезд или выдаче паспортов от Кортесов не поступало.
В час дня из дома вышел профессор Перес, и за ним по пятам послали наружку. Через час в город на такси выехали Карлотта Кортес и Генерал. Дареллу очень хотелось последовать за ними самому, но он предоставил эту возможность другим. Плежер, кроме Хустино, никого больше не признала. А Хустино еще не вернулся.
Поступило сообщение, что профессор заглянул в кино.
Карлотта и Генерал прибыли в шикарный пригородный дом, где сотоварищи Кортеса по эмиграции собрались на коктейль. В три часа к ним присоединился Хустино.
Дарелл попытался уснуть. Выбрал комнату на втором этаже в задней части дома, задернул шторы и закрыл глаза. Однако помешал Фрич — вошел и тяжело опустился на край кровати. Дарелл услышал, как мучительно тот дышит, и спросил:
— Ты при таком состоянии принимаешь какие-нибудь таблетки, Гарри?
— Я-то принимаю, а ты что предпринимаешь?
— Пока ничего.
— Будешь докладывать о моей физической непригодности?
— Придется, Гарри.
— Понятно. — Какое-то мгновение Фрич молчал, потом заговорил просительным тоном. — Все-таки хотелось бы закончить это дело. Признаю, что обошелся несколько грубовато с твоей с горной козочкой.
— Она не моя.
— Знаю, Я не то хотел сказать. Не представляю себе, куда податься, если отстранят от дел.
Дарелл ничего не ответил.
— Разреши мне остаься хотя бы на один день.
— Не знаю.
— Я не буду высовываться, — пообещал Фрич. — И ты можешь на меня рассчитывать.
— Неужели? — Дарелл посмотрел на Фрича и пожалел: зря съязвил. Представил себя на его месте — самоуверенность, знание дела, которым занимаешься, не щадя живота своего, какие бы чувства оно не рождалдо, как бы не было противно. — Ну ладно, — неуверенно произнес он. — До завтра.