Вентворт Патриция
Шрифт:
Томазина сказала: "Н-нет". С десяти лет она так не заикалась! Она злилась и на себя, и на мисс Силвер.
Вмешалась Элейн:
– Мы надеемся, что она пробудет здесь как можно дольше, нам было бы так приятно! Скучать ей тут не придется. Может быть,- она обратилась к мисс Силвер,- когда вы пойдете гулять с детьми, то возьмете ее с собой? Она обожает детей, правда, дорогая?
– Если я не помешаю...- сказала Томазина.
В ее голосе слышалась мольба, но мисс Силвер была по-прежнему сурова. Она важно кивнула и повернулась к Августусу Ремингтону, которого подвела к ней Гвинет. Эфемерное создание, бледный и тонкий, как травинка, выросшая в темноте. Волосы, которые в Шотландии назвали бы льняными,- мягкие, невесомые, как у ребенка; изящные руки, изящные ноги, невыразительное лицо. На нем были синие плисовые штаны и подпоясанная блуза - из той же ткани, что у Крэддока, но без вышивки. Он говорил, пришепетывая и размахивая руками:
– Миранда мне о вас говорила. Она сказала, вы экстрасенс или что-то в этом роде. А может, она сказала, что вы не экстрасенс? Я такой рассеянный, а Миранда так много говорит. Так вы экстрасенс или нет?
– Я не претендую на это, мистер Ремингтон.
– Не надо формальностей! Освободимся от этого наследия предков! К тому же это очень, очень длинно - печатать на машинке! Что может быть невыносимее! Сколько противных движений - трах-тах-тах, щелк-щелк-щелк! Нет, зовите меня просто Августус! Это имя предполагает простор и покой лета, сочные пастбища, плеск волн, жужжание пчел и воркованье голубей. А как ваше имя?
В интересах расследования мисс Силвер шла на многие жертвы, но всему есть предел. Она не была готова к тому, чтобы Августус Ремингтон звал ее Моди. Она строго сказала:
– Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались мисс Силвер.
Глава 15
– Вам не следовало приезжать,- с укором сказана мисс Силвер.
Томазина покраснела.
– Я почувствовала, что должна это сделать.
Впереди по извилистой тропинке бежала Дженнифер, за ней мальчики. Она была проворна, и им не удавалось ее поймать. Иногда она останавливалась и махала им рукой или дразнилась: обзывала копушами, червяками, черепахами. День был пасмурный, только на западе слабо голубела полоска чистого неба.
Мисс Силвер неодобрительно покачала головой.
– Это очень опрометчиво - поддаваться порыву. Вы учли, что Анна Бол могла говорить о вас Крэддокам?
– Анна никогда ни о ком не говорит.
– Они даже могли видеть ваше объявление в газете: "Анна, где ты? Напиши. Томазина". Каждый, кто это прочтет, может сопоставить имена.
Томазина не дала ей договорить:
– И поэтому я назвалась Иной! Даже если Анна и говорила, а она бы не стала, имя Ина ничего такого не значит, ведь правда? Совсем другое имя. И в то же время оно отчасти мое. Я сначала хотела придумать совершенно не похожее на мое, но мне стало как-то не по себе, и я не решилась.
Поскольку мисс Силвер считала, что нужно быть благодарной и за скромные подарки судьбы, то она радовалась и тому, что по крайней мере имя Томазина нигде не прозвучало.
Она сказала:
– Все это очень неразумно, но раз уж вы здесь, теперь мы должны найти наилучший выход. Я надеюсь, вы пробудете здесь несколько дней, не дольше.
Томазина пребывала в сомнении.
– Ну, не знаю. Они обе такие душки, Элейн и Гвинет. И мне бы хотелось научиться ткать.
– Это очень опрометчиво.
В голосе Томазины зазвучал протест:
– Но почему? Чем дольше я здесь проживу, чем лучше научусь ткать, тем больше будет похоже на то, что я для этого и приехала. Все очень естественно. Они знали тетю Барбару, они ее любили, мне приятно слушать, как они говорят о ней, и почему бы мне действительно не научиться ткать? И, пожалуйста, не сердитесь на меня, потому что Питер был против моей поездки, а если еще и вы...
Мисс Силвер решила, что глупо плакать о сбежавшем молоке. Раз уж Томазина приехала, пусть живет. Она улыбнулась:
– Я не сержусь.
Томазина воспряла духом и выпалила:
– Питер так злился! Но ему-то что за дело, куда я еду и зачем. Он мне даже не родственник, он племянник мужа тети Барбары.
Вот, поставила Питера на место! На секунду она засветилась от удовлетворения, но его тут же сменило ужасное чувство: ей стало зябко от этой независимости от Питера, ведь он действительно даже не родственник и к тому же сейчас далеко от нее... Она пригорюнилась, так что даже покрылась "гусиной кожей", как это называют в деревне. И поспешила сообщить:
– Да, чуть не забыла, у меня для вас послание!
– От мистера Брэндона?
– Нет, от инспектора Эбботта. Я сходила к миссис Морей, как вы велели, а он был у них. У него такие интересные знакомые! От полицейского я этого никак не ожидала!
– У него очень много друзей.
– Он был совсем не похож на полицейского! Между прочим, пригласил меня в ресторан. Мы ходили в "Люкс", танцевали. Он очень хорошо танцует.
– Так я и думала.
– Питер еще и из-за этого разозлился. А его это не касается! Сам меня никуда не приглашал, так зачем же злиться теперь на Фрэнка? Мне очень понравилось. Там была еще Дафния, Фрэнк сказал, она его кузина. Очень симпатичная.