Еле передвигаясь, я преодолел десяток футов, прежде чем увидел то, что искал. Огромный валун, скатившийся с крутого склона горы, оставил большую дыру, поросшую кустарником. Мне бы только добраться до нее...

Спустя несколько часов я очнулся, дрожа от холода. Я свернулся клубком в дыре, по-прежнему держа в руке ружье. Не помню, ни как туда добрался, ни сколько это у меня заняло времени. Сейчас была ночь, тело дрожало от холода, голода и ран. Здесь хватало места, чтобы сесть. Расположившись поудобнее, я начал осторожно ощупывать рану. Одна пуля прошла через ногу, в пяти-шести дюймах выше колена.

Я пролежал здесь немало времени, пытаясь придумать, как выбраться из этой переделки. С наступлением дня ребята Фетчена начнут охоту за моей шкурой, и если дождь не смоет следы моей крови, они точно доберутся до меня.

Ночь и дождь - друзья беглецов, но, знаете, не очень-то приятно сидеть здесь и стучать зубами, как скелет в фанерном шкафу.

Я вынул свой шестизарядник и проверил каждый патрон. Потом то же я проделал с винчестером, добавив в магазин еще несколько патронов.

Где-то вдали на склоне послышалось раскатистое "о-гого". Голос был незнакомый. Ну что ж, пускай идут.

Какое-то время я толком ничего не мог разглядеть, но чувствовал, что там что-то двигалось - черное и неожиданное.

Я поднял винтовку и положил на полусогнутое колено. Пока я смотрю на тропу, мои руки действовали, уши были готовы уловить любой звук - я ждал развязки...

Предположим, я смогу выбраться из этой передряги, но шансы уж очень малы. Я не сводил глаз с тропы и, наконец, увидел мужчину. Он шел по каким-то следам, хотя мои, должно быть, уже смыло дождем. Судя по его движениям, он предполагал, что подходит близко к тому, за чем он охотился.

Наконец, когда мое ружье нацелилось прямо ему в грудь, он остановился и стал поднимать свою винтовку. Он смотрел на что-то выше и позади меня, но его явно не удовлетворяло увиденное, и он опустил винтовку.

Он сделал еще шаг, пошатнулся и стал падать, а внизу в каньоне все еще был слышен гул выстрелов, приглушенных дождем.

Мужчина упал на землю, по-прежнему держа в руке винтовку, и лежал так, растянувшись, приблизительно в шестидесяти ярдах от меня. Я мог разглядеть яркую полоску крови на его голове.

Кто стрелял?

Подождав минуту, я никого не увидел, но вдруг понял, что мне здесь больше оставаться нельзя. Я перевязал, как мог, раны, и, опираясь на винтовку, выполз из своего укрытия и, прихрамывая, ступил под дождь.

Какое-то время я еще смогу оставаться незамеченным. С большой осторожностью я начал пробираться вверх по узкой тропе. Никого не было видно, но выстрел мог прозвучать в любую минуту.

Тропа стала круче. Я остановился под деревьями.

– Флэган?
– вдруг услышал я.

Это была Юдит.

Она высунулась из-за черного ствола ели. На ней была мужская шляпа. Ее щеки блестели под дождем, а глаза казались огромными. Должно быть, она провела в горах всю ночь, но я еще не видел, чтобы кто- нибудь после этого выглядел так хорошо, как она.

– Берегись, - предупредила она.
– Фетчены тут, вокруг.

– Ты видела Галлоуэя?
– спросил я.

– Нет.

Я двинулся было к ней, но остановился и прислонялся к дереву.

– Меня ранило несколько раз.

– Я нашла одно местечко, - сказала она.
– Нам лучше перебраться туда.

Она показывала дорогу, и я увидел, что она знает свое дело, выбирая укрытия и низины, не оставляя противнику ни малейшего шанса обнаружить нас.

– Как ты здесь оказалась?
– спросил я ее.

– Никто не вернулся, и мы забеспокоились. Я не выдержала, ускользнула и поскакала в этом направлении.

Место, которое она нашла, было хорошим укрытием от дождя. Крутой вал позади и деревья впереди хорошо защищали его. Мы посчитали, что даже можем развести небольшой костер и нас не заметят.

– Флэган!
– Она сидела на корточках у костра, поджидая пока закипит вода для кофе.

– Да?

– Давай просто убежим отсюда. Я больше не хочу сражаться. Не хочу беды.

– Там, внизу, твой отец.
– Я показал жестом по направлению к основанию горы, почти невидимому отсюда.

– Я хочу увидеть его, но боюсь за тебя. Черный не успокоится, пока не убьет тебя, Флэган. Тебя и Галлоуэя.

– Нас убить нелегко.

Когда кофе был готов, мы принялись за него. Но на душе было тревожно. Фетчены - где-то рядом, на этой горе, и я знал, что эта встреча может оказаться последней - с такими ранами я долго не продержусь.