– Тебе лучше держаться от меня подальше, ты должна быть осторожна. Пошли я отвезу тебя домой, уже поздно, — прохрипел он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и бесстрастно. Но запах ее желания, густой и пьянящий, проникал в каждую клетку, отравляя рассудок пока он вёл её к выходу.

Он не мог допустить, чтобы она увидела его истинную сущность, чтобы узнала, с каким чудовищем он живет внутри.- Прости, — прохрипел он, отводя взгляд. – Я просто… устал.

Он отступил на шаг, затем еще один, пока между ними не образовалось достаточно пространства, чтобы он мог дышать. Ему нужно было бежать, скрыться в темноте, где он мог контролировать себя, где его жажда не представляла опасности для неё.

– Макс, что с тобой? – Ее голос звучал встревоженно, но он не мог остановиться. Он уже чувствовал, как его тело начинает меняться, как ноет челюсть, а рот наполняется слюной. Он должен был уйти, прежде чем станет слишком поздно.- Пойдём, нам пора, — повторил он, направляясь к выходу.

– Я не хочу уходить, — тихо произнесла она.Он почувствовал, как искушение подступает к самой границе его контроля, порождая внутренний шторм.Его тело напряглось, каждый мускул стал стальным канатом, готовым лопнуть от сдерживаемого напряжения.

Он крепче сжал её руку, чувствуя, как её пальцы дрожат в его ладони."Не искушай меня, — пронеслось в его голове, — не толкай меня к краю, с которого нет возврата." Но слова остались невысказанными, застряв в горле как ком.

Он обернулся к ней, его взгляд был полон борьбы, мольбы и тёмной страсти, которую он тщетно пытался скрыть. Лунный свет, проникавший сквозь витражные окна, играл на её лице, делая её еще более соблазнительной, нереальной, словно видение из сладкого кошмара.- Ты не понимаешь, что творишь,- прошептал он, почти беззвучно.

Она подняла на него свои огромные, полные желания глаза. В них не было ни страха, ни сомнения, лишь обжигающая потребность.Он знал, что должен остановиться, что должен уйти, пока не стало слишком поздно. Но ноги, словно вросли в пол, а разум отказывался подчиняться командам разума.Он был обречен.

– Элиза, я тоже не хочу уходить, но это необходимо, поверь мне.Мужчина чувствовал, как жажда внутри него нарастает, как она стремится вырваться наружу, поглотить все светлое и чистое, что было рядом с ним. Элиза была для него лучом света, надеждой на искупление, но в то же время – самым сильным искушением, самым опасным вызовом его проклятию.??????????????????????????

Он видел в ее глазах отражение своей собственной тьмы, но в ней не было страха, лишь принятие и какое-то странное, пугающее понимание. Это было одновременно и благословением, и проклятием. Он не хотел ее потерять, но знал, что оставаясь рядом, подвергает ее опасности.

Почему? – прошептала она, приближаясь к нему. – Почему ты должен уходить? Чего ты так боишься?Ее прикосновение было легким, едва ощутимым, но оно обжигало его кожу, словно раскаленное клеймо. Он отшатнулся, словно от огня, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию, хоть какой-то контроль над ситуацией.

Мужчина зажмурился, пытаясь удержать последние остатки человечности, но жажда неумолимо наступала, стирая границы между ним и чудовищем. Он чувствовал, как его клыки удлиняются, как когти прорываются сквозь кончики пальцев, как взгляд становится хищным и нечеловеческим.

– Я боюсь себя, Элиза, — прохрипел он, с трудом выговаривая слова. – Я боюсь того, что могу с тобой сделать.- Не бойся, Макс, — прошептала она, протягивая к нему руку. – Потому что я не боюсь тебя.Он был словно пойман в ловушку, заперт между своей тьмой и ее светом.

Александр отшатнулся от ее прикосновения, как от раскаленного железа. Его нутро разрывалось от боли и отчаяния. Он жаждал ее близости, ее тепла, но одновременно с этим понимал, что его прикосновение теперь – смерть для неё. Он видел в ее глазах сострадание, и это делало его страдания еще невыносимее. Ведь он должен был её защищать, а теперь сам представлял для нее смертельную угрозу.

– Я не могу остаться, скоро рассвет.Она видела его борьбу, чувствовала его страх, но не могла понять его причины:- Что ты такое говоришь, Макс? – тихо спросила она, сбитая с толку, стараясь не спугнуть его. – Что случилось? И при чём здесь рассвет?

18.

В отчаянии он попытался оттолкнуть её, освободиться от наваждения, но вместо этого лишь крепче прижал к себе. Её тепло и запах сводили его с ума, разжигая пламя внутри, грозящее испепелить его остатки человечности. Он чувствовал, как зверь внутри ликует, предвкушая долгожданную свободу.

– Я не могу тебе сказать, Элиза, — прохрипел он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
– Просто поверь мне на слово: нам нужно идти.С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь. Элизе ничего не оставалось как пойти за ним следом.Перед выходом он снова завязал ей глаза:- Так необходимо, — произнёс он.