– Алек! – голос Малы стал жестким. – Вы слышите, что я вам говорю? У нас есть эти деньги… тридцать тысяч долларов! Мы должны ими воспользоваться, чтобы достать паспорта! Мы еще сможем убежать!

Он поднял голову. Глаза его были пусты.

– Я знал только Власта. Безусловно, существуют и другие люди в Праге, но кто?

Мала встала и заходила по комнате. Она поняла, что в этой ситуации она может рассчитывать только на себя. Внезапно она почувствовала покровительство к этому высокому слабому англичанину. Он попытался спасти ее, и теперь настало время сделать все возможное, чтобы спасти его. Внезапно она вспомнила о Жане Брауне.

– Я знаю кое-кого, кто нам поможет, – сказала она, подойдя к нему и садясь рядим. – Его зовут Жан Браун, Его отец был другом моего отца. Их вместе расстреляли. Жан земледелец. У него есть небольшая ферма в тридцати километрах от Праги. Может быть он знает кого-нибудь, кто сделает нам паспорта. Я поеду повидаю его.

Бордингтон поднял голову, в его глазах затеплилась надежда.

– Вы уверены, что можете доверять ему?

– Полностью. Его отец умер по той же причине, что и мой.

Да, я могу довериться ему.

Бордингтон, наблюдавший за ней, почувствовал, как надежда все больше утверждалась в нем. Он видел, что она перестала бояться, что это она теперь взяла в свои руки управление их бедной баркой.

– Он каждую неделю приезжает в Прагу, чтобы продать овощи и фрукты, – продолжала Мала. – Завтра день торговли. Я пойду повидаюсь с ним и расскажу ему то, что произошло.

Бордингтон вытер лицо носовым платком.

– Нет. Я уйду от вас, Мала. Вы можете быть скомпрометированы. Я не хочу, чтобы по моей вине с вами что-нибудь случилось. Нет. Я уйду. Я найду возможность…

– Да замолчите же! – нетерпеливо проговорила она. – Куда вы пойдете? Будьте благоразумны! – Внезапно она улыбнулась ему. – Вы пытались мне помочь… Теперь моя очередь. – Она встала. – Я приготовлю обед… Уже поздно.

Бордингтон сидел на стуле как приклеенный, пока она возилась на кухоньке. Он чувствовал себя слабым и бесполезным. У него не было аппетита, но он заставил себя съесть мясо, которое она приготовила. Видя его отчаяние, она протянула руку и похлопала по его руке.

– Все будет хорошо, Алек, – сказала она. – Вот увидите, мы выберемся отсюда. – Она встала. – Мне нужно приготовиться, иначе я опоздаю.

– Да, конечно.

Бордингтон зашел за занавеску и растянулся на кровати.

Он готов был заплакать.

Расставшись с Гирландом, Брикман направился в свой отель.

Войдя в свою комнату, он сел на кровать с зажженной сигаретой в зубах, и по телефону попросил соединить его с Парижем. Через некоторое время чей-то голос сказал:

– Интернациональный кредит.

– Говорит Брикман из Праги. Я получил вашу телеграмму относительно фактуры.

– Да, мистер Брикман, пожалуйста, не вешайте трубку.

Брикман стал ждать. Он знал, что его соединят с Дори. Только в случае крайней необходимости он мог позвонить в «Интернациональный кредит», который немедленно соединял любого агента с ЦРУ. Брикман торопился сообщить, что его торг с Гирландом заключен.

– Да, мистер Брикман? – Он узнал голос Дори.

– Относительно потерянных фактур, – сказал Брикман. – Наш клиент их видел и мы заключили сделку. Оплата сразу. Согласны?

Наступило молчание, потом Дори спросил:

– У вас есть деньги, которые вам послали?

– Да, но деньги не будут возвращены. По-прежнему согласны?

– Придется, – огорченно сказал Дори. – Я вам уже говорил… у вас картбланш.

И Дори дал отбой.

Брикман скривился и повесил трубку.

В начале одиннадцатого он вышел из отеля и сел в трамвай, который довез его почти до дома Малы. Он появился на ее улице около десяти часов двадцати девяти минут. Никаких следов Гирланда он не заметил, хотя знал, что тот наблюдал за ним, укрывшись в темноте какой-нибудь двери.

В это время Церн решил, что он сможет, ничем не рискуя, установить микрофон в квартире Малы, который дал ему Смерн. Он поднимался по лестнице, когда Брикман вошел в дом. Церн услышал его шаги и посмотрел в пролет лестницы. Он смутно различил крепкую фигуру мужчины, поднимавшегося по лестнице. Церн снял башмаки и быстро и бесшумно взбежал на пятый этаж. Он слышал приближающиеся шаги. Бордингтон тоже услышал их. Мгновенно вскочив, он погасил свет и устремился на балкон, старательно закрыв за собой дверь-окно. Потом он спрятался за кустами.