Private-Bookers
Еще не осень
вернуться

Семенов Юлиан

Шрифт:

Сразу за березовым лесом начиналась пойменная луговина, и по синим травам ходили коровы, и где-то вдали, словно на манеже цирка, сухо щелкал кнут пастуха.

<Наверное, доярки живут в том домике, что на взгорье, - подумал Серебровский, - туда и дорога ведет>.

Он посмотрел на часы. <Всего сорок минут, - отметил он, - я могу ходить сюда через день. Здесь напьюсь молока, а литр унесу с собой - фляга не мешает идти, руки свободны...>

– Эй, кто тут живой?
– спросил Серебровский, подойдя к финскому домику.
– Молочка можно купить?

На крыльцо вышла девушка с большим половником в руке, рассеянно посмотрела на Серебровского и закричала:

– Леня! Ленька! Когда надо сыпать соль?!

Никто ей не ответил, она вздохнула, еще раз посмотрела на Серебровского и рассеянно ответила:

– Мы сами молоко покупаем...

– А где доярки?

– Доярки?
– переспросила девушка, потом замерла, потянула носом воздух и стремглав убежала в дом.

Серебровский пошел следом за ней. Девушка стояла на кухне и мешала уху, которая белопенно выкипала на раскаленную плиту. Она мешала уху неумело и половник тоже неумело держала, и Серебровский сразу же угадал в ней нелюбовь к этому извечно женскому занятию - делать еду.

Глаза у девушки были длинные, нос курносый, со смешинкой, и две ямочки на щеках.

<Стереотип обаяния, - отметил Серебровский, - прямо с рекламного буклета <Женитесь! Вас ждет уют и ласка!>

Девушка осторожно отхлебнула уху из половника.

– Вкусно?
– спросил Серебровский.

Девушка отрицательно покачала головой, и ее волосы точно повторили движение - такие они были густые и мягкие.

<Почему женщины обижаются, когда говоришь им про волосы - грива? подумал Серебровский.
– Что есть в мире лучше лошадей?>

– По-моему, дрянь, - ответила девушка, - горечь сплошная.

– Вы не очень-то любите это дело...

– Просто не умею.

– Мама не учила?

– Конечно... Вы же все считаете, что нас надо оберегать от плохого и грязного, что надо дать возможность спокойно жить, потому что вы слишком много мучились в молодости...

– Кто это <мы>?

– Старики родители, кто же еще...

– Черт его знает, - ответил Серебровский.
– Наверное, вы все-таки не правы... Мне кажется, что дело тут не в перенесенных лишениях... Просто, видимо, ваша матушка считала, что она приготовит лучше, чем вы, вкусней... И вы приучились к мысли, что это действительно так... Мы, старики, - вдруг улыбнулся он, - всегда считаем, что знаем больше и думаем верней...

– Неудачники из вашего поколения всегда склонны к подобного рода словесному мазохизму... А на деле вы все одинаковые...

Серебровский рассердился:

– На эту тему есть хорошие стихи.

– Из хрестоматии?

Серебровский подумал было, что лучше ему уйти, потому что нежность, сокрытая в этой красивой девушке, странно дисгармонировала с тем, как жестко и сухо она говорила, но потом он решил, что уходить вот так побитым - как-то до обидного несправедливо, и еще спина у него сутулая, и седые патлы на затылке слежались, и брюки сзади порваны - как он ни забивал гвоздь в лодке, но все равно каждый раз приходилось зашивать зелеными толстыми нитками угольную, словно вектор, дырку; он представил себе, как девушка засмеется, глядя в его спину, и поэтому он достал сигареты, заметил, как девушка усмехнулась - всё так же жестоко, увидав в его грязных руках пачку <Уинстона>, покраснел отчего-то и начал читать стихи Пастернака, злясь на себя и понимая, как нелепо он сейчас выглядит.

Стихи сейчас были для него как круг спасения в шторме, а еще кругами спасения стали глаза девушки, сделавшиеся вдруг иными - как у ребенка, который слушает интересную сказку, и поэтому он успокоился и дочитал последние строчки скучным голосом, потухнув, как победитель за мгновение перед победой:

И должен ни единой долькой

Не отступаться от лица,

Но быть живым, живым, и только,

Живым, и только - до конца.

Он вышел, задержав воздух в легких, чтобы спина его не казалась такой сутулой и жалкой, какой она отражалась в зеркалах, когда он проходил по третьему этажу института, но он недолго чувствовал себя победителем, потому что кухня была длинной, и ему хотелось выдохнуть, пока он шел к двери, и он выдохнул, и весь обмяк, и подумал про себя: <Старый идиот, а еще фанаберится>.

– Доярки живут возле ручья, - сказала девушка, - если хотите, я вас провожу...

– Вы мне лучше объясните, - сказал он, остановившись возле двери, и несмело обернулся, - я найду.

– Вы здесь отдыхаете?

– Рыбачу...

– Ну, значит - отдыхаете?
– настойчиво повторила девушка, и снова прежние суховатые нотки прозвучали в ее вопросе.
– Как-то вы нечетко отвечаете.

– На отдыхе можно отвечать нечетко... А вот рыба у вас разварится это вот точно. Достаньте ее и положите на тарелку.

Девушка заглянула в котелок и ответила:

– Уже разварилась. А сейчас мои вернутся... Надо мне было с вами схлестываться!

– Это вы так схлестываетесь?

– Конечно. Я же вас обижала.

– Схлестываться - не значит обижать. Схлестываться - это новая формула поиска истины.

Девушка улыбнулась, и лицо ее стало иным, и Серебровский не смог даже определить, в чем оно изменилось, потому что, вероятно, оно изменилось все и во всем.

– Меня зовут Катя, - сказала девушка, - нас вывезли сюда на натуру, мы из строгановского... Коров рисовать, знакомиться с жизнью народа... А вас как зовут?

  • Читать дальше
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка