Private-Bookers
Еще не осень
вернуться

Семенов Юлиан

Шрифт:

– Здравствуй, Настьюшка, - улыбнулся Серебровский и хотел было, обняв ее за шею, поцеловать в лоб, но она чуть отодвинулась от его руки, и он только тогда понял, что перед ним уже не подросток-олененок, а красивая девушка - высокая, рыжеволосая, с глазами, которые сейчас погасли, сделавшись спокойно-синими.

– А это кто?
– спросила Настя, не поворачиваясь к Кате.

– Катя, - ответил Серебровский.

– Мы здесь рисуем, - пояснила Катя.

– Студенты, что ль?

– Студенты... Вы бы не согласились мне попозировать?
– спросила Катя.

– Фотографировать, что ль, хотите?

– Рисовать...

– А чего рисовать? Фотоаппараты на это продаются... Дядя Шура, ну, я пойду... Коровы мои разбредутся... Может, навестите? Папаня рад будет, он вас вспоминает...

– Обязательно приду, Настьюшка. Я сначала в лесу отсыпался... Теперь отошел. И приду.

– Вы же хотели купить молока, - сказала Катя.
– Настя, тут где можно молоко купить?

– Кому?

– Деду...

– Какому деду?

– Мне, - пояснил Серебровский и снова полез за сигаретами.

– Она что - внучка вам?
– со странной надеждой спросила Настя.

Катя рассмеялась и ответила:

– Внучка... У меня дед молодой, хорохорится...

Лицо Насти враз ожесточилось, и она ответила, повернувшись к Серебровскому:

– Я вам сама принесу молока, Александр Яковлевич, мне Ромка объяснил, где вы живете.

– Спасибо.

– Дайте мне закурить, - сказала Катя, глядя вслед девушке, которая почти совсем скрылась в траве, только рыжая голова ее прорезала синь луга.

– Не дам, - ответил Серебровский.
– Это дурной тон, когда девушки курят.

– Жалко импортных...

– До свидания, - сказал Серебровский и пошел к лесу, не оборачиваясь.

<Старый идиот, - думал он, глубоко затягиваясь.
– Правды, правды, ничего, кроме правды. Примочка лжи, как свинцовая вода от синяков. Мы все ждем этой примочки. Наверное, и семидесятилетние думают наедине с собой, что еще не все кончено, и что возможно чудо, и что можно еще все вернуть, если только бегать по утрам сорок минут и принимать ледяную ванну. Конечно, не все пропало, если любить дело, свое дело. А я люблю мое дело, и я не могу без него жить, и ничего не кончено. Зачем мне понадобилось идти за этим чертовым молоком?!>

Он шел размашисто, часто хмурился, много курил, и, когда пришел к себе, спина его взмокла от пота, и он сбросил рубашку, снял брюки и начал стягивать трусы, чтобы окунуться в море, но замер, потому что услыхал за спиной голос Кати:

– Мне обнаженная натура не нужна... Для этого есть Аполлоны...

Он обернулся, нахмурившись еще больше.

Катя жевала травинку. Она держала ее в пальцах, как сигарету.

– Это я курю, - пояснила она.
– Даже затягиваясь. Видите? А с девочкой вы плохо говорили, дядя Шура. Девочка в вас влюблена... А никто так не влюбляется в четырнадцать лет, как девочки. Особенно в умного, седого дядю, который называет себя дедом. Кокетки вы все - ваше поколение, - пояснила она, - кокетки... Не дожили своего, бедненькие, не долюбили... Одевайтесь, а то вы как в бане...

Она легла в мох, утонув в нем, зажмурила глаза и тихо, словно засыпая, прочитала:

В траве, меж диких бальзаминов,

Ромашек и лесных купав,

Лежим мы, руки запрокинув

И к небу головы задрав...

Натягивая штанину, танцуя на одной ноге, Серебровский хмуро продолжил:

Трава на просеке сосновой

Непроходима и густа.

Мы переглянемся и снова

Меняем позы и места.

Танцуя на одной ноге, он споткнулся об корень, выругался, упал в золу костра, а когда поднялся и Катя посмотрела на него, она рассмеялась и сквозь смех, вытирая слезы, повторила:

– Вы на домового... на черта... похожи... домового...

2

Григорий Васильевич принес с чердака вяленых судаков, а жена его Елена Павловна достала из погреба малосольных огурчиков - маленьких, шершавых, один к одному.

– Колбасы порежь, - сказал Григорий Васильевич жене, откупоривая бутылку шампанского.

– Зачем колбаса?
– спросила Катя.
– Рыба такая вкусная.

– Так колбаса ведь из города, - удивленно ответил Григорий Васильевич.
– Как же без колбаски? Без нее стол торжество теряет...

– Они ж городские, - сказала Настенька.
– У них колбаса не в радость.

Девушка сидела поодаль, возле окна, и закатные лучи солнца, обтекая ее, делали контуры траурными, бело-черными, и лица ее не было видно, только изредка, когда она чуть наклонялась вперед, маслено, как вечерняя морская вода, высвечивались глаза.

– Угощай гостей, - сказала Елена Павловна, - заговоришь людей-то, министр... Ему бы все поговорить, - улыбнулась она Серебровскому, - к старчеству язык распустил, нет теперь на него страху... Настька, садись...

  • Читать дальше
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка