Мастер путей 8 - Черный Александр Михайлович

Ну, и, естественно, «куда дым — туда и ветер», с нами прошла и Малая. Не оставлять же её одну в ночь после смерти Велимудра? И куда её определил бы? В Обитель Сумеречной Долины? Или в свой мир? Или расположение общежития Оболенской Академии? Или же оставить под присмотром оперативного дежурного в штабе Первоуральского гарнизона? На фиг.

Наша группа материализовалась перед скитом в полном составе, явив миру довольно вырвиглазное и колоритное зрелище. Мы-то с Бериславской ещё ладно, более или менее соответствовали окружению: как были в боевых защитных костюмах при оружии, так таковыми и остались. Лишь я держал в одной руке посох Велимудра, да другой держал за ручку девочку. Оружие висело на ремне за спиной. А вот троица руководителя Тайной Канцелярии, Великого Архимага Путей и наследницы знаний предвечного…

Глядя, как посреди абсолютно тёмной зауральской территории, не освещённой даже светом лун или звёзд, в свете затепленного Алиной «Светоча» в офицерских туфлях ступает полковник, остро захотелось отчебучить какую-нибудь тупую шутку про генералов на полигонах.

Сколько я видел таких ситуаций? Какой-нибудь многозвёздочный, как коньяк, командир до хрена высокой степени важности являлся, как чорт из табакерки, на какой-нибудь полевой объект с инспекцией и брезгливо обходил малейший комочек грязи, чтоб — упаси, Боже — не испачкать зеркально налакированные туфельки. Для справки несведущим, полевые объекты и полигоны в грязи почти всегда. Все. Как по количеству, так и по площади, занимаемой. Особенно танковые и колёсные. Найти сухой и проходимый для кабинетных тапочек, да ещё и в хорошую погоду — это должны исторически сойтись звёзды.

Ещё куда ни шло выглядел Берислав. Древний дед инсайд в своей неизменной балахонной накидке, опирающийся на боевой артефактный посох, со спины походил на перехожего дервиша или странствующего монаха в паломничестве.

Но стоящая подле меня Малая в трофейном, чуть большеватом для неё сарафане и с прекрасно, умелой рукой затянутой косой, пребывавшая в означенной локации в вышеозначенное время суток…

Берислав огляделся вокруг.

— Сие есмь место Силы, — констатировал старец. — Вяще её тут, чем нигде более. Велико-богато даже, нежели окрест Обители.

Я посмотрел на разноглазку.

— Всё никак не уразумею, как вы эти самые «места силы» чуете да распознаёте. Я, например, решительно не ощущаю никакой разницы между этим местом, Обителью или своим домом.

— Так ты мироходец, гридь, — обронил Великий Архимаг Путей, не оборачиваясь. — В тебе самом Силы безмерно, аки дурнины в дурне. Почто тебе разницу чуять? Егда ярилом осенён, светоч огарка свечи не узреть.

— Это для нас ощущается разница, — пояснила Алина. — Мы чуем потоки Силы, но сами можем обращаться лишь с её сравнительно малой частью. Ты же взываешь к таким объёмам, что ими можно утопить всё видимое в окрест. Если сильно упростить, ты не видишь моря в океане. Для тебя всё — безбрежный океан. А нам же, оказавшимся в пучине, напротив: уже нет разницы, озеро ли это, море или океан. Дальше озера всё равно не различим.

«Всё равно, что-то где-то не сходится», — подумалось мне.

Я же прекрасно чую свой беспилотник за полсотни километров, а он есть ничто иное, кроме как Тотем, маяк, созданный усилиями разноглазки. Именно правнучка Великого Архимага Путей заправила его Силой и заставила «фонить». А обрётшая Силу полторашка физически не способна залить в карбоновую раму БПЛА, изрезанную рунами, умопомрачительный объём Силы. Каким же образом я, ослеплённый собственными безграничными запасами Силы, и неспособный увидеть меньшее, чую свою «птичку», в которой этой самой Силы по сравнению со мной — чуть?

А. Вспомнил. Мы же «заправляли» «птичку» Силой на специально обученном столе, стоящем в Обители. Само по себе место Силы залило в беспилотник столько, что даже я его чую. Вот и объяснение нашлось.

Берислав шагнул к скиту и затеплил в руке свой «Светоч». Ещё один источник озарил достаточно ярким светом окружение.

— А источник Силы определить можно? — спросил я. — Ну, там, не знаю… Сама земля вокруг это, тело предвечного или его посох?

— Твердь земная окрест скрывает нечто, — угрюмо произнёс старец. — И оное распростёрлось на многие вёрсты. Будто бы… схожее есть и с Обителью.

По ходу дела, и сюда упал один из обломков третьего спутника планеты. Кажется, он и «фонит». Странное дело, но на него не реагируют мои приборы. Дозиметр и счётчик электромагнитных полей молчат, будто бы не чувствуют ничего чужеродного…

Великий Архимаг Путей прошёл к скиту. Отворил дверь, и, перестукивая подтоком своего посоха, вошёл внутрь, осеняя себе путь «Светочем». Мы же, понимая, как в единственном помещении и без того тесно, остались сторожить снаружи, чтоб не создавать внутри столпотворения.

Старца не было буквально несколько минут. К нам он вышел в состоянии глубокой задумчивости, будто бы вызнал нечто, опрокинувшее его мировоззрение или же заставившее померкнуть весь свой пережитый жизненный опыт.

— Что скажешь, старче? — спросил я. — Ты тут самый сведущий. Потому как Велимудр даже в своей памяти не оставил ни инструкций, ни пожеланий на свой счёт.

— Мой глагол, — мрачно выдал он. — Тело надлежит предать вечному сну. Возвести над ним усыпальницу. Сие… всех потворов справней.