«Конечно, — с готовностью согласился он. — На большее я и не рассчитывал. Просто постарайся привыкнуть и не обращай на меня внимания. Но прежде давай закончим одно дело».

Следуя его указаниям, я нашел в сумке перстень-печатку с образцами его клеток и надел на подходящий палец. Остальное содержимое — непонятные инструменты и кристаллические кассеты предстояло спрятать понадежнее, так как на какое-то время мне, по-видимому, предстояло исчезнуть из этого района. Я подумал о матушке, не оставить ли сумку ей?

«Нет! — тут же воспротивился Рэ. — Если тебя начнут искать, сразу же выйдут на нее. Придумай что-то другое».

И тут меня осенило: Стефа! Конечно же, Стефа. Правда, в последнее время мы как-то сторонились друг друга, сходили в этом месяце всего раза два на танцы в фермерский поселок, и все. Мы вместе росли, ее родители были дружны с моей матушкой, а сколько солнечных дней мы весело провели вместе на пляже! Теперь она превратилась в симпатичную стройную девушку, уже ничто в ее внешности не напоминало о нескладной угловатой девочке-подростке, которой она была совсем недавно. Только глаза оставались прежними. Впрочем, гадким утенком она никогда не выглядела. Просто была своя в доску, близкая и понятная, вроде сестренки, которой у меня никогда не было, а теперь вот отдалилась и, кажется, становится все отчужденнее и непонятнее.

Начало смеркаться, когда я неуверенно тронул кнопку звонка у желтой калитки. Через деревянную изгородь свешивались ветви с незрелыми, едва зарозовевшими в синеве листвы плодами псевдогруши. Не от кого было у нас отгораживаться, подобные заборы ставились скорее в дань традициям. Впрочем, многие обходились без них, несмотря на приток отдыхающих в теплый сезон, о воровстве у нас знали только из литературы прошлого, изучаемой в школе, или из неправдоподобных рассказов прибывающих из дальних миров. Да и что здесь воровать? Обильные плоды нехитрого хозяйства, которых и так у всех было навалом? Да и гораздо приятнее оказывалось спросить что-то нужное для тебя у хозяев, это служило лишним предлогом для взаимно приятного общения. А у нехороших людей, случись они среди местных, вряд ли захотелось бы одалживаться, даже попроси они того сами.

Так что калитки не запирались. Я позвонил просто из вежливости, толкнул дверцу и пошел к дому по дорожке из красного кирпича. Мохнатая хозяйская собака сразу признала меня и прыгала вокруг, норовя лизнуть лицо. А навстречу уже спешила сама Стефа с удивленной улыбкой на лице.

— Ты? Вот уж кому не пропасть, мама с отцом только и говорят о тебе.

— Обо мне?

— Ну, конечно, больше о вчерашнем. Что, кстати, случилось? А то болтают всякие страсти почем зря.

Я почувствовал ее радость при виде меня, и мне стало тепло и спокойно с ней, но подробно рассказывать обо всем не было времени, да и Рэ беспокойно заворочался на задворках моего сознания.

— Знаешь, Стеф, я расскажу тебе как-нибудь потом. Мне придется, наверное, уехать на время.

— Уехать? Куда? — расширились ее глаза, источая искреннее изумление.

— Ну, Стеф, так надо, и потом я обязательно вернусь, — взмолился я. — Может, придется просто переждать какое-то время...

— Тим, ты что-то натворил? — Ее только что огромные серые глаза моментально превратились в щелки.

— Да нет же. Ну, не могу я сейчас долго объяснять. Да и тебя не хочется впутывать...

— Так чего же ты заявился? Прощаться, что ли? Мы и так редко видимся теперь — мне не привыкать, — в голосе ее зазвенела обида.

— Нет, Стеф, нет. Просто хотел попросить тебя об одном маленьком одолжении, понимаешь, больше некого попросить. Я знаю, ты не проболтаешься, как другие, и вообще ты хороший парень.

— И только-то? — усмехнулась она, но глаза ее потеплели. — Что надо сделать?

— Спрячь эту сумку получше, и чтобы никто о ней не знал, что бы ни случилось — не говори никому. Я приду за ней, может, на днях, а может, не скоро.

— Сколько таинственности! Но я сделаю это для тебя, Рыжик! — назвала она меня детским прозвищем. Кстати, волосы мои давно потемнели до темно-каштанового, и кличка эта отстала от меня где-то на половине дороги из детства. Но она упорно звала меня так, зная, что я не рассержусь.

— Спасибо, Стеф. — Неожиданно для себя я чмокнул ее в щеку и, отстранившись, заметил промелькнувший в ее глазах испуг.

— Что, действительно так серьезно?

Но я уже шел прочь и, не оборачиваясь, махнул ей рукой из-за калитки.

«Вернутся ли энергисты?» — спросил я по дороге притихшего Рэ.

«В открытую вряд ли, они знают, что прикончили меня. К тому же им не захочется снова связываться с Пограничниками. У них наверняка другое науме. Через несколько дней, когда все утихнет, вероятно, они подошлют лазутчика тайно выяснить обстановку», — как-то вяло отозвался нелегальный постоялец моего мозга.

«А почему они так зверски разгромили наш дом, что мы им сделали?»

Он уже знал от меня касающиеся нас подробности вчерашнего налета.

«Думаю, они решили подстраховаться. После того как твоя матушка столь круто выпроводила их представителя, кстати, самого давшего ей повод для этого своим грубым вторжением, они посчитали, что вы находитесь под моим пси-контролем и исполняете мои указания. Им известно кое-что о моих способностях, достаточно, чтобы вообразить невесть что. У страха, как говорится, глаза велики».