Хилс Темми
Шрифт:
— Из разных мест. Приобретаю на аукционах, распродажах имущества, через посредников. Иногда люди сами находят меня, когда занимаются переоборудованием своих жилищ и хотят что-то продать. А почему ты спрашиваешь?
— Где они?
— Где что?
Она сделала шаг к нему и остановилась, когда он резко обернулся.
— Ты их спрятала? — спросил он, голос его звучал так обманчиво спокойно. Или они выставлены напоказ?
— Что я спрятала? — Почувствовав, как кровь приливает к лицу, она требовательно спросила:
— О чем ты говоришь?
— Ваза с вечеринки Дональдсонов. Бриллиантовое колье Родманов. — Он потряс перед ней папкой и с угрожающим видом двинулся навстречу. — А как насчет яйца Фаберже, столь беспечно оставленного четой Дауни на камине?
— В чем ты меня обвиняешь?
Она ощущала на себе всю силу его гнева. Чем ближе он подходил к ней, тем сильнее она чувствовала, как, словно от удара тока, начинает гореть и зудеть кожа. Снова и снова она проклинала себя за неумение противостоять ему. Сейчас ей хотелось одного — возвести между ним и собой преграду и исчезнуть, спрятавшись за ней.
— Джексон…
Закончить ей не удалось. Он очутился рядом, увлекая ее в водоворот бурлившего в нем гнева. Рэйчел затаила дыхание, боясь пошевелиться и опасаясь его дальнейших действий. Она не могла представить, что он способен ударить ее, но абсолютной уверенности у нее не было.
— Значит, так ты приобретаешь свой товар? — воскликнул он. — Воруешь?
— Ворую? — едва слышно повторила она.
— Я почти поверил в эту чушь о сэкономленных грошах, потраченных на создание магазина. Боже, как мне хотелось, чтобы это было правдой! Но потом я догадался, что люди верят тебе. Не так ли, Рэйчел? — спросил он таким угрожающим тоном, что все похолодело у нее внутри. — Твои огромные невинные глаза и благочестивый вид… Люди покупаются на чепуху, которую ты несешь, а ты тем временем обкрадываешь их. Но теперь-то я знаю правду. Ты просто мелкая воровка!..
Кровь отхлынула от лица Рэйчел, она пошатнулась. Воровка? Она бросила взгляд на дверь кабинета, где мать и Пенни, несомненно, жадно ловили каждое слово. Сердце бешено колотилось. Боже, нет, не допусти этого снова!
— Я… — Она с трудом перевела дух. Успокоиться, надо успокоиться. Думаю, тебе лучше уйти.
— Ты даже не собираешься этого отрицать?
— Я не знаю, о чем ты говоришь… Да она и не хотела знать. Прошлое похоронено, с ним покончено, оно не может снова причинить им боль. Она не допустит! Но, повторяя это как заклинание, Рэйчел уже знала, что ничего у нее не получится. С пугающей определенностью она готова была поклясться, что прошлое сейчас спрятано в картонной папке, зажатой в руке Джексона.
— Не знаю, почему ты обвиняешь меня в воровстве, — проговорила она тихо, однако твердо, — но я хочу, чтобы ты немедленно ушел. Иначе я вызову полицию и обвиню тебя в злостном домогательстве.
— Нет нужды вызывать полицию, милочка. У него это прозвучало угрозой. Он отступил на шаг. Его квадратные плечи, словно стена, отделяли ее от окружающего мира. Грудь его вздымалась при каждом вздохе. Воцарилась зловещая тишина, и на мгновение Рэйчел показалось, что она заметила раскаяние на его пылающем яростью лице.
— Сейчас я сам отправлюсь в полицейский участок. Уверен, их заинтересует то, что мне придется им показать. — Он хлопнул себя папкой по бедру. Попрощайся со своим бизнесом, Рэйчел. Считай, что ты его потеряла.
Джексон почувствовал, как от напряжения начали болеть стиснутые челюсти, пока он наблюдал за сменяющими друг друга эмоциями на лице Рэйчел. Она попыталась судорожно вздохнуть. Ее ясные глаза потускнели, взгляд их остекленел. Пошатнувшись, она сделала шаг назад. Джексону едва удалось сдержаться, чтобы не подхватить ее.
Он ожидал, что она отвергнет его обвинения, скажет что-нибудь такое, что заставит исчезнуть душащую его тяжесть в груди. Бесконечно долгие секунды тянулось молчание. Порыв ледяного воздуха из вентиляционного отверстия под потолком остудил его пылающий лоб. Где-то позади раздавалось мерное тиканье часов. Он ясно слышал стук своего бешено колотящегося сердца. Почему она не пытается защитить себя? Почему не заставит его задержаться, чтобы объяснить? А чего он, собственно, ожидал? Признания?..
Она продолжала наблюдать за ним своими обманчиво спокойными глазами, от взгляда которых он готов был броситься на нее и, начав целовать, заставить убедить его, что ошибается.
Что-то, нарушив торжественность момента, коснулось ноги Джексона. Он опустил глаза. Мисс Бастет прижалась к его голени и, задрав черную мордочку, смотрела на него снизу. Раздавшееся мяуканье нарушило тишину, прозвучав упреком. Ему даже показалось, что в ее единственном глазе он заметил осуждение.
— Обычно ты даешь советы, Рэйчел. Теперь я позволю себе дать тебе один совет. — Джексон стиснул челюсти, сожалея, что она вообще встретилась ему на пути, и, повернувшись, бросил через плечо: