– Не забудь маслины в чесночном соусе, – сказала Кэтрин.

Он подал ей стакан и поднял свой:

– Это за нас.

Она вылила свой коктейль на стойку бара и смотрела, как жидкость растекается по деревянной поверхности. Потом взяла одну маслину и положила в рот.

– Нет больше «нас», – сказала она. – Кончились.

Дэвид вынул из кармана платок, вытер стойку и приготовил еще коктейль.

– Все дерьмо, – сказала Кэтрин.

Дэвид протянул ей стакан, она взяла его и снова вылила. Дэвид еще раз вытер жидкость платком, неторопливо выжал его. Потом он выпил свой мартини и смешал два новых.

– Этот ты выпей, – сказал он. – Просто так.

– Просто так, – повторила она, подняла стакан и сказала: – За тебя и твой проклятый платок.

Она выпила до дна и потом еще долго вертела стакан в руке, рассматривая что-то сквозь него, и Дэвид был уверен, что она вот-вот швырнет его ему в лицо. Но Кэтрин поставила стакан на стойку, взяла из него чесночную маслину, медленно прожевала ее и протянула Дэвиду косточку.

– Полудрагоценный камень, – сказала она. Спрячь в карман. Я бы еще выпила, если ты приготовишь мартини.

– Но пей понемногу.

– О, со мной все в порядке, – сказала Кэтрин. – Ты, возможно, даже разницы не почувствуешь. Когда-нибудь это со всеми случается.

– Тебе получше?

– Значительно. Нет, правда. Только что-то теряется, уходит. Мы теряем все, что имели. Но обретаем нечто другое. Все так просто, правда?

– Ты голодна?

– Нет. Но уверена, все обойдется. Ты ведь и сам так говорил?

– Конечно.

– Жаль, я не могу припомнить, что же мы все-таки потеряли. Но ведь это не важно? Ты сам говорил, что не важно.

– Да.

– Тогда будем веселиться. Что было, того не вернешь.

– Должно быть, было что-то, но мы забыли что, – сказал он. – Попробуем вспомнить.

– Я знаю, я что-то натворила. Но теперь все в прошлом.

– Вот и хорошо.

– Но что бы то ни было, никто в этом не виноват.

– Не будем о виноватых.

– Я знаю, что это было, – улыбнулась она. – Но я тебя не предавала. Действительно, Дэвид. Я бы не смогла. Ты же знаешь. Как же ты мог сказать такое? Зачем ты так?

– Ничего не случилось.

– Конечно же, нет. И незачем было говорить.

– Я и не говорил, дьяволенок.

– Ну кто-то сказал. Ты знал, что я хотела сделать, я тебя предупредила. Где Марита?

– Должно быть, у себя в комнате.

– Как я рада, что все в порядке. Как только ты забрал назад свои слова, мне стало легче. Но лучше бы что-нибудь натворил ты, а я бы взяла назад свои слова. Мы снова стали сами собой, правда? И я ничегошеньки не убила.

– Нет.

Она опять улыбнулась:

– Вот и хорошо. Пойду позову ее. Она так переживала за меня, пока ты не вернулся.

– Неужели?

– Ну, я заболталась, – сказала Кэтрин. – Вот всегда так. Она очень мила, Дэвид. Если бы ты знал ее получше! Она была так добра ко мне.

– Ну ее к черту.

– Нет. Ты снова за старое. Вспомни. Я не хочу начинать все сначала. А ты? Все так перепуталось. Нет, правда.

– Ладно, зови. Она обрадуется, что тебе уже легче.

– Конечно, обрадуется, и ты должен поддержать и ее.

– Обязательно. Она что, тоже терзается?

– Только из-за меня. Когда я мучилась, что изменила тебе. Ведь раньше такого не случалось. Пойди, приведи ее сам, Дэвид. Ей будет легче. Хотя нет, не надо. Я сама.

Кэтрин вышла, и Дэвид посмотрел ей вслед. Движения ее перестали быть механическими, а голос стал звонче. Когда Кэтрин вернулась, она заметно повеселела, и голос звучал почти как обычно.

– Она придет через минуту, – сказала Кэтрин. – Она очаровательна, Дэвид. Как хорошо, что она с нами.

Вошла девушка, и Дэвид сказал:

– Мы тебя ждали.

Она взглянула на него и отвернулась. Потом снова посмотрела на Дэвида и, стараясь не отводить глаз, сказала:

– Простите, что заставила ждать.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал Дэвид, и это была сущая правда, только глаза ее были необыкновенно грустными.

– Приготовь ей что-нибудь выпить, Дэвид. Я уже выпила два коктейля, – сказала Кэтрин, обращаясь к девушке.

– Я рада, что тебе уже лучше, – сказала девушка.