— А ты-то откуда знаешь?

Он привычно пожимает плечами:

— Должен же кто-то присматривать за ней, пока ты по миру летаешь!

— Я, кажется, не просил тебя ни о чем подобном! И, признаться, твое своеволие меня порядком утомило!

Почему-то мысль о том, что Бриз наблюдает за моей невестой, не приносит мне облегчения, которое я должен был испытать. Видит ли он то, что вижу я? Как очерчиваются под тонким платьем изгибы ее стройного тела, когда она наклоняется, чтобы сорвать цветы. Или, как тогда у озера: намокшие волосы, плывущие за ней, как темная вуаль, капли, стекающие по плечам, высокую грудь под мокрой тканью…

Бриз бестелесен, ему чужды плотские искусы, пусть даже он упорно вживается в человеческий облик. Нире с его стороны ничего не грозит. Так разве это не к лучшему? Я ведь не хочу сближаться с ней, да и потом, не проходит и дня, чтобы на панораме не появилось темное пятно непокорного вихря. А Бриз все равно болтается тут без дела, вот и присмотрит. Впрочем, что с ней на острове может случиться! Здесь все в моей власти, а уж я ей зла не желаю. О чем и говорю Бризу. А этот наглец заявляет:

— Ты слишком долго пребываешь в стихийном состоянии, забывая о человеческих слабостях, Мико. Да, на острове ничего ей не грозит, извне, вот только как быть с тем вредом, который человек может причинить себе сам.

— Ты хочешь сказать, что она…Бред какой-то! Не настолько у нее отчаянное положение, чтобы себя убивать!

— Я видел, как она перебирала травы на лугу. Ты знаешь, что среди них есть те, которые ядовиты?

— Разве Терра не заботится о том, чтобы не причинять вред людям?

— Сами по себе растения, конечно же, безвредны, да. Но не тогда, когда вмешивается человек и варит из них зелье. Это уже не во власти Терры.

Пытаюсь вспомнить, видел ли я на кухне следы того, что там что-то готовили? Но нет. Очаг холоден. Похоже, девчонка так ничего и не ест, вот же дурочка!

— Ладно, я понял. Спасибо за предупреждение. Надеюсь, тебе хватит такта не указывать мне, что я теперь должен делать!

Качает головой, так что занавески разлетаются:

— Бесчувственный ты, все-таки!

Усмехаюсь:

— Мне это по штату положено. Дуй отсюда!

— Сейчас день, Мико, я могу дуть только сюда.

Вот же нахал!

— Ладно, ты понял, исчезни! И давай договоримся, когда я улетаю, так и быть, присмотри за ней. Но когда я здесь…

— Меня не слышно и не видно!

— Нет, тебя здесь просто нет, понял!

Смеется и улетает. Ну да, вот такой я бесчувственный, раз мне нужен был Бриз, чтобы раскрыть глаза на то, что Нира — в глубоком отчаянии. Вернее, только о чувственности я и думал, ведь каждый раз при встрече меня тянет к ней, как магнитом. Но, ослепленный желанием, за внешней ее прелестью не смог разглядеть внутреннее смятение. Вот уж впрямь! Я не решаюсь больше расспрашивать ее о прежней жизни, но, похоже, надо менять тактику и не бросать ее одну надолго.

И хотя я прекрасно осознаю, что наше сближение подвергает меня риску сорваться, я все же рад, что ко мне возвращаются человеческие ощущения — воспоминания из обычной жизни, мысли, как себя держать. С Бризом все проще — я ему благодарен за наставничество и в то же время могу пригрозить, когда он зарывается, смести потоком. А с Нирой я не более, чем человек. И, как бы я ни старался ее избегать, я понимаю, что истосковался по обычному общению, безо всяких стихийных слияний и постижений. Мне интересно услышать ее голос, когда она не трепещет от ужаса. Мне хочется увидеть, какая у нее улыбка.

На миг мне становится плохо. Если я позволю себе подпустить Ниру ближе, я не смогу сдержаться от того, от чего так хочу ее уберечь. Ее, не себя, теперь я это понимаю. Не мне грозит разбитое сердце, а ей — обманутые надежды. Я ведь обещал, что не трону ее. Но тут же, вечное спасение всех мужчин, я нахожу себе оправдание, что общение наше — для ее же блага.

Вот поэтому-то я, все дальше продолжая отступать от ранее намеченного плана, и оказываюсь в одно прекрасное утро в кухне, творя волшбу. Собственно, фрукты я сорвал и нарезал просто так, как и чай заварил, запасы еще в банках хранились. А вот печь хлеб недосуг, ночью попалась особо строптивая туча на границе владений Игниса, и на остров я вернулся совсем недавно. Впрочем, у наколдованного хлеба вкус ничуть не хуже, чем у настоящего. А Нира уж тем более не поймет, людям магия недоступна. Как бы то ни было, но я настроен решительно — уж сегодня-то уговорю девчонку хотя бы позавтракать нормально, а дальше посмотрим! Так, успешно себя забалтывая, я и встречаю Ниру. Улыбаюсь, зову за стол и в награду получаю ее первую улыбку.

Глава 10

НИРА

Могла ли я представить, что все будет именно так? После наших неловких встреч и прерванных разговоров, мы сидим за одним столом и завтракаем вместе.

— Нет, не сам испек, скорее, наколдовал, — смеется Мико, разламывая хлеб.

Мне сложно представить себе, что тот, кто сидит напротив, — Смотритель. Именно благодаря ему сейчас выходят в море лодки, позволяя моим соплеменникам вечером вернуться с богатым уловом. А я вижу, что в нем нет ничего величественного, могучего, грозного. Сидит вот, смеется, слизывает с пальцев фруктовый сок. Я же улыбаюсь невпопад и обдумываю каждый вопрос.