Шрифт:
Минуты в попытках потянулись одна за другой. Я не торопил.
— Снова, — потребовал я после очередного провала. — Аня, поверхность мягче. Акихиро, не давите.
И примерно через двадцать минут две сферы почти одновременно обрели устойчивость.
Небольшие, бледно-белые, они проступили между ладонями прозрачными оболочками.
— Достаточно, — резко остановил я их. — Запомните это ощущение. Большего пока не требуется.
Я сел между ними, складывая ноги в позу лотоса и образуя треугольник.
— После начала не меняйте положение рук, — предупредил я. — Что бы ни увидели и какую бы боль ни почувствовали, удерживайте сферу. Это крайне важно. Не волнуйтесь, я поддержу вас, но большую часть времени буду лишь наблюдать.
Я толкнул оба артефакта вперёд.
Лист вошёл в центр сферы Ани, не касаясь её рук, и сразу развернулся плоскостью к груди. Основа заняла место между ладонями Акихиро.
— Что чувствуете? — я внимательно посмотрел сначала на мужчину, затем на Аню.
— Тепло, — первым, с трудом втягивая воздух, отозвался Акихиро.
Аня кивнула.
— Да. Тоже тепло.
— Отлично. Самое главное, что никакого жара и холода. Если температура изменится, сразу говорите.
Я положил ладони на пол. Под нами вспыхнула первая печать.
Три широких круга охватили всех участников. Между ними побежали золотистые руны. Следом появились десятки мелких знаков.
Вторая крупная печать раскрылась, замыкая все остальные знаки.
Притяжение в комнате изменилось. Всё начало медленно подниматься вверх, к потолку.
Когда закончили, Аня и Акихиро Хинодэ лежали на полу. Я потратил очень, очень много сил, чтобы стабилизировать их состояние, поэтому ощущения сейчас не самые приятные. Всё тело словно горит и холодит одновременно. А всё потому, что нужно спешить.
Повезло хоть, что Древо помогло, да и основа предка крайне сильна, и мне, из-за ранее установленных печатей, удалось сделать всё быстро.
Дальше им требуется время. Кому сколько — не знаю. Аня должна очнуться быстрее Акихиро Хинодэ, потому что лист — крайне полезный артефакт, который сам стабилизирует состояние своего носителя.
Поднявшись, я пошатнулся, но сразу выпрямился и убрал остатки формации. Аяны к этому времени в комнате уже не было, поэтому вышел в коридор.
За дверями ждали нервничающие представители семьи Хинодэ. Чуть в стороне стоял Виктор Державин, сохраняя внешнее спокойствие, хотя пальцы на рукояти трости побелели. Дальше по коридору стояли Ольга и Эйкхирия с ребёнком на руках.
Все одновременно повернулись ко мне.
— С ними всё в порядке, — произнёс я тише, чем собирался. — Процесс завершён. Теперь им нужен покой.
По коридору прошёл общий выдох. Когда они уже хотели кинуться ко мне с вопросами, я отгородился рукой, давая понять, что мне не до них сейчас.
Подойдя к девушкам, остановился рядом с ними. Малыш Альвов спокойно спал.
Эйкхирия, не оборачиваясь, немного поправила ткань у его лица.
— Ты понимаешь, что теперь у Ани не появится других детей?
Ольга слегка ошарашенно смотрела то на меня, то на неё.
— Понимаю, — спокойно ответил я.
— Лист перестроил её глубже, чем обычный артефакт, — девушка, поджав губы и глядя на отражение ребёнка в стекле, продолжила тише. — Вся возможность продолжить собственную кровь ушла на слияние и привязку. Теперь этот малыш станет её единственным ребёнком. Альвийским. Других она уже не сможет родить.
Эйкхирия наконец повернулась. В её взгляде не было обвинения. Она продолжила:
— Не подумай, я тебя не осуждаю. Ты выбрал жизнь любимой женщины. На твоём месте многие поступили бы так же. Я лишь спрашиваю: готов ли ты сказать ей правду, когда она очнётся? Потому что ты не имеешь права этого скрывать.
— Готов, — всё так же спокойно ответил я. — Об этом можешь не переживать.
Эйкхирия несколько секунд изучала моё лицо, после чего коротко кивнула.
— Пока Аня не очнётся, позаботься о малыше, — попросил я. — Не передавай его никому.
Ольга явно хотела что-то спросить, но я уже телепортировался.
Первый скачок перенёс меня за пределы дворцовых стен. Второй — над окраинами. Третий выбросил далеко за столицей, к широкому участку, где земля ещё хранила следы громадного тела.
Инкар уже стоял на лапах.
Чёрный дракон возвышался над деревьями, медленно поворачивая голову из стороны в сторону. Ноздри яростно раздувались, втягивая воздух, а золотистые глаза то поднимались к небу, то устремлялись к столице, то замирали на пустом участке пространства. Хвост нервно хлестал по земле, и после каждого удара по равнине расходилась волна пыли.