Шрифт:
Квитанция за свет лежала на холодильнике под магнитом. Я взял её, прилепил кончик нити к краю стола и натянул нить так, что она перестала дрожать и встала ровной линией. Потом провёл по ней квитанцией, и бумага развалилась надвое ровно там, где легла на нить.
| Нить. Рост: 21 % |
Ножом это, понятное дело, не назовёшь, а квитанцию за свет хозяйке теперь придётся показывать склеенной.
Картон от пельменей пришлось вытаскивать из мусорного ведра. С ней нить только прогнулась, ушла в картон бороздкой и на этом лопнула, так что по пальцу мне прилетело в третий раз.
Ключи лежали тут же, на столе. Я прилепил нить к кольцу и дёрнул, и связка звякнула по клеёнке так, что в тишине было слышно на всю кухню.
Вот тут я и задумался. Рогатые идут на звук, это я выучил ещё у касс, и звон булавы по воротам они слышали через весь кооператив. А если прилепить нить к качелям у горки, отойти и дёрнуть, они пойдут к качелям, а не ко мне, и тогда бить их можно сзади, пока они разбираются, кто там звенит. Только полметра нити на такое не хватит, разве что до вечера она подрастёт, а растёт она пока куда быстрее маны.
Я глянул на телефон, а там уже без двадцати три.
Обратно до дивана я дошёл уже легче, чем до кухни, погасил свет и лёг. Нить я ещё долго тянул в темноте, лёжа на спине, пока пальцы не заныли, а потом бросил это дело и закрыл глаза.
Только сна не было ни в одном глазу. На кухне гудел холодильник, во дворе завыла чья-то сигнализация и замолкла, а веки сами открывались, стоило мне хоть на что-то отвлечься.
Не спал я с двух часов прошлой ночи. Утром лежал в луже у газели, днём сидел у следователя, потом сорок минут в травмпункте, и после такого любой лёг бы лицом в подушку и проснулся к обеду. А я лежал и смотрел в потолок, хоть ты тресни.
Вот это меня и напугало. Бессонницу с похмелья я знаю — за год запоя насмотрелся, только пить я бросил ещё весной, да и вымотан был так, что руку поднять тяжело. Подумалось сразу, что это рак, может, уже и до головы добрался, а может, система что-то со мной делает, о чём ни в одном окне не написано. Только гадать я так мог до утра, а завтра мне ещё на площадку идти.
На фронте спать приходилось урывками — где упал, там и спишь, а кто так не умел, через неделю ходил как пришибленный. Ротный учил нас этому ещё в первый месяц. Ложишься на спину и расслабляешь лицо, потом плечи, руки, ноги. В голове держишь одну картинку, а если полезет мысль, гонишь её и возвращаешься к картинке. На передке у меня выходило минуты за две, бывало и под обстрелом.
Первые два раза не вышло ничего. Я доходил до плеч, а мысли тут же съезжали то на качели у горки, то на Лапина с его визиткой, то на нить, и всё начиналось сначала.
На третий раз я понял, что челюсть у меня сжата так, что ноют зубы, и держал её, пока она не разжалась сама. Картинку я брал всегда одну и ту же — пустую ночную дорогу, по которой никто не едет — и держал её, пока не потяжелела левая рука, а следом за ней и ноги.
Последнее, что я помню, это как отпустило плечи.
…
Проснулся я от кашля, который бил так, что меня подбросило на диване, и откашляться я смог, только когда перевернулся на бок и свесил голову к полу.
Майка на мне была мокрая насквозь, покрывало под спиной тоже. Пот был холодный и липкий, и меня затрясло, стоило только откинуть край покрывала.
Снился мне «Рассвет». Стою я у касс, спереди стекло, сзади стекло, а рогатые лезут через тележки со всех сторон, и я бью, бью, а они всё лезут. Потом кто-то из них ухватил меня за правую руку, второй за левую, и потянули в разные стороны. Дальше я уже кашлял.
Телефон показывал начало седьмого, за окном только начинало сереть.
Лежать в мокром было противно, так что я пошёл в душ. Правую руку сунул в пакет из «Перекрёстка» и завязал ручки под локтем, как смог. Пакет всё равно съезжал, и, пока я мылся, придерживал его прижатым к боку локтем.
Вода сначала шла чуть тёплая, а потом разогрелась, и я стоял под ней, пока не перестало трясти. Бинт у запястья под пакетом всё равно потемнел от воды.
На клеёнке так и белел рассыпанный ночью сахар, рядом лежали две половинки квитанции. Сахар я смахнул ладонью в раковину, а половинки сложил вместе и сунул под сахарницу, хозяйке потом объясню.
Поставил чайник, насыпал в кружку кофе и достал из пачки пряник. Ел я его маленькими кусками и запивал кофе, только половину отложил, потому что не лезло.
Сна после кофе не осталось ни капли. Поспал всего три часа, а голова была ясная, как после целой ночи. Ноги, правда, как были ватные, так и остались, да еще и в спине ломило.
До вечера у меня был целый день, а тратить его было не на что. Из дома мне лучше лишний раз не высовываться, рука в бинте, да и Лапин неизвестно что затевает. Зато нити для качелей нужно куда больше полуметра, а растёт она от одного применения, и противник ей не нужен. Да и выросла она из маны, так что, глядишь, подтянется и мана, а то она третьи сутки стоит на сорока восьми процентах.