Иногда так бывает: если давно или никогда не говорил по телефону с человеком, которого раньше близко не знал, то вроде и голос очень на чей-то похож, но память не подсказывает, кому именно он принадлежит.

– Извини...те... может, потом буду ругать себя последними словами, но... я действительно... пока... как-то не... совсем...
– мямлил Артем Никитович, изо всех сил стараясь вытащить из своей памяти образ обладателя этого голоса.

Чисто интуитивно Громыхайло почувствовал, что звонок для него очень важен, но...

– Ладно, Гром, не буду тебя больше чекрыжить...
– Голос произнес слово, которое он слышал только от одного человека, а в трубке раздался такой знакомый хохот, что на этот раз память не подвела.

– Бес, ты, что ли?
– вырвалось у него.

– Ну наконец-то!
– обрадовался звонивший.

Голос действительно принадлежал Венедикту Бессонову, его однокашнику по питерской Академии МВД, в настоящее время, с подачи бывшего премьер-министра Степашина, переименованную в Университет Министерства внутренних дел. На их курсе учились парни из разных городов, но было и несколько ребят из города на Неве. Скорее всего именно это обстоятельство и заставило их сбиться в собственную "стаю" и не только дружить, но и все свободное время проводить вместе. В их группе каждый имел прозвище, и оно обязательно было связано с фамилией. Если Громыхайло, то Гром, если Бессонов, то Бес, а Кубаченков - Куб и так далее.

Их компания была очень дружной, но к защите диплома Гром и Бес сдружились настолько, что даже несколько отдалились от остальных питерцев и очень сильно переживали, что их распределили по разным городам. Причем и по разным ведомствам: совсем неожиданно Венедикту предложили пойти работать в Комитет государственной безопасности. В то время такое приглашение было весьма престижно, и он, конечно же, согласился не раздумывая. Однако его приятель об этом не знал: обоих так закрутила работа, что они не находили времени для сентиментальных воспоминаний о годах учебы.

Венедикт Иванович Бессонов проявил незаурядные способности и довольно быстро заслужил благосклонное внимание начальства, успешно продвигаясь по служебной лестнице и получая очередные звания. Ему посчастливилось поработать лично с Владимиром Путиным, и когда тот стал Президентом России, Бессонов был уверен, что старый сослуживец не забудет о нем и вскоре переведет в Москву на хорошее местечко. Однако время шло, а его мечта все никак не осуществлялась. И когда он уже смирился со своей судьбой, его вызывали в Москву к Директору ФСБ. Краткая беседа, улаживание необходимых формальностей, и вскоре Венедикт получает приказ о новом назначении на должность начальника Управления ФСБ. Таким образом полковник Бессонов, досрочно получив звание генерал-майора, занял кабинет Константина Богомолова.

Венедикт Иванович был знаком со своим предшественником и относился к нему с большим уважением, если не сказать с пиететом, называя его, по привычке сокращая фамилию, богом оперативной работы, но у него и в мечтах не было когда-нибудь занять его место. Но вот это произошло, и он впервые уселся в кресло, которое занимал недавно Богомолов. Венедикт почувствовал себя таким счастливым, что едва не запел вслух свою любимую песню: "И за борт ее бросает в набежавшую волну!.."

Однако сдержал свой порыв и усмехнулся, не заметив, что говорит сам с собой:

– Это надо же: Бога заменил Бес!
– Он громко хохотнул.
– А в этом что-то есть!..

В Питере Венедикт Иванович отвечал в основном за борьбу с организованной преступностью, потому вовсе не удивился, когда и в Москве на него возложили этот груз. Бессонов был весьма честолюбивым человеком и потому сразу взял быка за рога. Внимательно изучив криминогенную обстановку в столице по отчетам и справкам, ознакомившись с выводами аналитиков, Бессонов сразу понял, что ему, чтобы завоевать авторитет и укрепиться на новом месте, необходимо найти собственное, неординарное решение проблемы, чтобы его работу сразу заметило не только непосредственное начальство, но и чиновники в Кремле.

Он знал и ценил мысль "отца всех народов" о том, что "кадры решают все". Венедикт Иванович, из своего опыта работы в Питере, усвоил это как аксиому и сознавал также, что его ведомству в одиночку с организованной преступностью не справиться, а потому был твердо уверен в необходимости плотного взаимодействия с работниками МВД. Но, как человек в силу своей профессии подозрительный, он мало кому доверял, а потому решил пойти старым, испытанным способом: постараться протащить на важные посты своих людей, то есть тех, на кого можно было положиться.

Одним из первых, о ком вспомнил Бессонов, и был Артем Громыхайло, с которым они провели столько прекрасных дней во время учебы в академии, побывали во многих пикантных ситуациях, что, дойди рассказ хотя бы об одной из них до руководства академии, курсанты моментально лишились бы погон...

Первым делом Венедикт Иванович выяснил, где "прохлаждается" его приятель Громыхайло, как к нему относится начальство, и остался весьма доволен: колония, где Артем возглавлял оперативную работу, была одной из лучших в крае, причем именно благодаря методам работы старшего оперуполномоченного Громыхайло. Но и завистников хватало, а значит, вряд ли местное начальство будет сильно сопротивляться его переводу на другую работу. Бессонов взвесил свои возможности, и вскоре, путем многоходовых комбинаций, ему удалось договориться о том, что открывающуюся вакансию заместителя начальника РУБОПа одного из округов Москвы займет опытный оперативный работник Громыхайло.