Только после этого он позвонил в Республику Коми, и когда Артем не сразу узнал его, хотя и несколько обиделся, но пошел на подсказку, веря в то, что его специфический смех вряд ли кто забудет, и не ошибся.

– Твое жеребячье ржание вернуло меня в молодость!
– не без сентиментальности ответил Артем.
– Как ты? Где ты? Столько лет ни слуху ни духу - и вот как снег на голову!

– Служу потихоньку, но об этом не по телефону...

– Понял, не дурак, - согласился Артем.
– Судя по многообещающему тону, намечается встреча? Где? Когда? Ты не к нам ли в командировку с инспекцией?

– Направление мысли правильное, но коридорчик немного узковат, - хмыкнул генерал.

– Неужели предлагаешь провести вместе отпуск?

– А если еще шире?

– Остается только работа...

– Что ж, из трех попыток - совсем неплохой результат!
– Генерал был явно доволен.

– Что, возглавил кадры в МВД?

– Мы же договорились: не по телефону, - напомнил Бессонов.

– Извини. И что предлагаешь?

– Не устал ли ты проводить лучшие свои годы за колючей проволокой?

– Зачем спрашиваешь, Бес, когда ответ тебе известен?
– с горечью в голосе ответил Артем.

– Как тебе работа в РУБОПе?

– Не шутишь?

– Нет.

– Еще скажи, в Питере, - недоверчиво протянул он.

– Не скажу...
– Бессонов сделал эффектную паузу и добавил: - В Москве!

– В Москве?!
– Артем даже не попытался скрыть своего волнения.

– Да, в столице нашей родины. Согласен?

– И ты еще спрашиваешь? Когда?
– нетерпеливо спросил он, все еще с трудом веря, что его мечта воплощается в жизнь.

– На днях получишь приказ и сразу собирайся. Женат? Дети?

– Женат и двое детей.

– Трехкомнатную сразу не обещаю, но двухкомнатную получишь.

– Господи, Венедикт, даже и не знаю, как мне тебя благодарить!
– Он настолько разволновался, что запершило в горле.

– Благодарность возможна одна, если ты в присутствии посторонних будешь называть меня Венедикт Иванович и обращаться по званию: товарищ генерал!
– с явной иронией заметил Бессонов, но приятель воспринял всерьез.

– Генерал?
– окончательно растерялся Артем и невольно покраснел от смущения, вспомнив, как по-свойски он с Бесом обращался: еще обидится... Товарищ генерал, - торжественным тоном обратился он, - виноват, не знал. Впредь подобное не повторится!

– Слушай, Гром, не смеши меня и не дури, - недовольно перебил Бессонов, я повторяю для тех, кто туговат на ухо: в присутствии посторонних.

– Все понял, Венедикт Иванович!

– Уволю!
– шутливо пообещал генерал.

– Все понял, Бес...
– не очень уверенно произнес Артем и тут же добавил: ...сонов...

Несмотря на терзавшие Артема сомнения: он из суеверия даже жене не рассказал о неожиданном звонке друга, все произошло, как и обещал Бессонов. Из МВД пришел приказ о новом назначении, в котором сообщался даже адрес нового места жительства. Кто-то из офицеров-москвичей, услышав название улицы, пояснил: "Это недалеко от метро "Сокол" - хороший район". Громыхайло, без сожаления распрощавшись с начальством и сослуживцами, завистливо поглядывающими на него исподлобья, быстро собрал вещи, для которых потребовался целый контейнер, отправил его в Москву железной дорогой, а сам вместе с семьей вылетел в столицу...

Получив от начальства три дня на обустройство, Артем, с огромным трудом уложившись в срок, перед выходом на работу созвонился с Бессоновым и пригласил на новоселье, а заодно и познакомиться с его семьей. Не обзаведясь пока новыми друзьями и знакомыми, Артем больше никого не позвал, и они праздновали двумя семьями. По удивительному совпадению их жены обе занимались медициной, в каждой семье были мальчик и девочка примерно одного возраста и развития, так что все быстро нашли между собой общий язык и никто не скучал.

Изрядно выпив, но держась в норме, приятели решили уединиться, а так как оба курили, то отправились на "свежий воздух", то есть на огромную лоджию, где жена Артема со вкусом украсила стены всякими глиняными тарелками и купила удобный столик со стульчиками, как раз там уместившимися.

Немного молча покурили, как бы раздумывая, с чего начать разговор. Артем, воспитанный в уважении к старшему по званию, не смел прерывать царившее молчание.

– Вероятно, ты догадался, почему я не стал рассказывать о себе по телефону?