Вцепись я в контур напрямую, кабель начнет качать в такт то одному, то другому, на стыке пойдут рывки, а они хуже любой перегрузки, вот уверен. Значит, напрямую нельзя, только через поглотители, они берут ровно столько, сколько способны принять, и ни каплей больше.

А еще лучше не мудрить с отдельными рунами, а использовать в качестве демпфера саму постройку. Стены у нас из чего? Из накопителей, три с лишним тысячи штук, и почти все пустые, вот пусть кабель их и заполняет, а бревно потом берет из них ровно и без рывков, как брало до сих пор. Подумано, сделано, осталось найти, куда цепляться.

На кирпичах свободных узлов, понятно, нет, всё занято еще в процессе лепки, там на каждом по руне и ни одного лишнего завитка. Зато наверху оказалось щедрее, три незанятых узелка нашлись на стропилах прямо надо мной, крыша с бревном все-таки одно целое, и Основа ходит по ней всей без разбора. Ну и пара узлов на макушке балки, которые я приметил снизу.

Балку пришлось сперва освободить, настил лежит на поперечных жердях, доски не прибиты, а просто уложены и придавлены, так что подковырнул одну топориком, вторую, сдвинул обе в сторону, и снизу дохнуло теплом и пыльцой, а заодно показалась светлая гладкая макушка бревна. И еще показался Эдвин, вернее, один его глаз, который смотрел на меня снизу вверх сквозь щель между досками.

— Ты чего там ковыряешь? — донеслось из щели.

— Руны, — не поднимая головы, отозвался я и вытер ладони о такие же фиолетовые штаны, для старикова спокойствия, краска эта все равно не пачкается, проверено.

Восстановители на бревно легли без хлопот, живое дерево Основу принимает без сопротивления, а после нашего знакомства оно меня еще и узнает, оттого линии выходят ровно и быстро. Два узелка, две руны, на каждую по единичке с небольшим, и балка отозвалась теплым толчком под ладонью.

Потом взялся за стропила, а это уже обыкновенное сухое дерево, с ним договариваться труднее, Основа в него идет туго, руну приходится продавливать, а не вести. Первый поглотитель дался со скрипом, второй легче, третий вообще не запомнился ни чем таким, хотя и располагается рядом с сучком. Единички уходили одна за другой, и я старался их не считать, сейчас не до экономии.

— Ты сам просил поярче, — сообщил я в щель, поскольку глаз оттуда никуда не делся и отслеживал каждое движение.

— Я просил поярче, а не спалить! — взвился Эдвин. — Ты чего на крышу лепишь? Крыша тут при чем?

— Крыша заберет лишнее. Бревно потом само возьмет, сколько надо, наверное. — ну я тут почти уверен, но именно что почти.

— Наверное… — проворчал старик уже без напора, и глаз пропал, снизу заскрипела лавка.

Дальше пошла проводка, распустил хвост, выделил две жилы и потянул их к стропилам, к первому поглотителю и к третьему, а средний соединил с ними коротким отрезком одножильного, капля клея и капля Основы точно в центр руны. Оставшиеся две жилы пока свернул колечком и залепил воском, пусть подождут своего часа, лишними они не окажутся.

А следом отстриг кабель прямо там, где он входит на чердак, у самой щели, оголил концы с обеих сторон и из того же воска вылепил колпачок. Пусть выключатель будет. Прижмешь оголенные пучки друг к другу, и Основа пойдет, разнимешь и наденешь колпачок, и перестанет. Неудобно, да, ползать сюда каждый раз через окошко удовольствие сомнительное, но включать эту линию придется только в таких вот крайних случаях, если, например, восстановители перестанут справляться. Всё остальное время лазарет прекрасно живет на своих сердцах, и нечего его перекармливать.

Подсоединил, оглядел получившееся хозяйство и на пробу пустил по внутреннему отрезку короткий импульс из собственной ладони. Всполох добежал до стропил, все три поглотителя мигнули, только один взял его криво, по самому краешку, Основа скользнула вдоль руны, и половина ушла в дерево мимо. Так дело не пойдет, эффективнее, когда бьет сразу в центр. Отодрал контакт, переклеил, пустил еще один импульс, и на этот раз мигнули все три как положено.

— Ну что, готов там? — крикнул я в щель.

— Чего орешь, полудурошный, — послышалось прямо над ухом.

Аж подпрыгнул, Эдвин стоял у меня за спиной и через плечо разглядывал проводку, и как он сюда забрался, я не слышал, хотя окошко у нас одно и лесенка под ним скрипит на каждой перекладине.

— Время идет, Рей, — старик кивнул вниз, в разобранный потолок. — Там уже жизни почти не осталось. Быстрее жги уже.

— А это я могу, — усмехнулся я.

Эдвин хмыкнул, шагнул к окошку и сиганул в него, не касаясь лесенки, а внизу тут же хлопнула дверь, и по первому этажу простучали его шаги, старик занял позицию у койки. Ну а я взял оголенные концы, выдохнул и прижал их друг к другу.