Дюра вздохнула, цепляясь за остатки своего рассеивающегося чувства защищенности. Забота о брате, по крайней мере номинально, помогла ей забыть о собственном чувстве изоляции и угрозы. Возможно, странным образом, сонно подумала она, она нуждалась в Фарре больше, чем он нуждался в ней. В тишине комнаты она услышала звуки, доносящиеся из-за окружающих ее стен. Тоба пробормотал что-то невнятное, неровный голос мальчика, Криса; и затем это было так, как если бы сфера ее осознания расширилась за пределы этого единственного дома, так что она могла слышать тихое жужжание тысяч насекомых-людей вокруг нее в этом огромном людском улье. Деревянные стены тихо поскрипывали, расширяясь и сжимаясь; ей казалось, что весь город дышит вокруг нее.

Вскоре кокон стал горячим, сковывающим; она нетерпеливо вытянула руки навстречу чуть более прохладному воздуху. Ей потребовалось много времени, чтобы заснуть.

На следующий день Ито казалась немного дружелюбнее. Покормив их еще раз, она сказала им: - У меня сегодня выходной...

– Где ты работаешь?
– спросила Дюра.

– В мастерской сразу за Пэлл-Мэлл.
– Она улыбнулась, выглядя усталой при мысли о своей работе.
– Я создаю интерьеры аэромобилей. И я рада, что у меня есть немного свободного времени. Иногда, в конце моей смены, мне кажется, что я не могу избавиться от запаха дерева на своих пальцах...

Дюра внимательно слушала все это. Разговор этих городских жителей был похож на сложную головоломку, и она задавалась вопросом, с чего начать процесс разгадывания.
– Что такое Пэлл Мэлл?

Крис, сын, посмеялся над ней.
– Это не какая-то Пэлл Мэлл. Это просто Пэлл-Мэлл.

Ито успокоила его.
– Это улица, дорогой, главная, ведущая от дворца к рынку... Все это, должно быть, очень странно для тебя. Почему бы тебе не пойти посмотреть достопримечательности со мной?

Неуверенная, Дюра посмотрела на Тобу. Он кивнул.
– Давай. Мне нужно вернуться на потолочную ферму, но ты не торопись; пройдет несколько дней, прежде чем Адда будет готов к приему посетителей. И, может быть, Крис сможет присмотреть за Фарром какое-то время.

Ито с сомнением разглядывала обнаженные конечности Дюры.
– Но я не думаю, что нам следует брать тебя с собой в таком виде. Нагота хороша для эпатажа, но в Пэлл-Мэлл?

Ито одолжила Дюре одну из своих собственных вещей, цельный комбинезон из какого-то мягкого, эластичного материала. Ткань приятно прилегала к коже Дюры, но когда она застегнула переднюю часть наряда, то почувствовала себя замкнутой, испытывая странную клаустрофобию. Она попробовала в качестве эксперимента помахать рукой по комнате; материал шуршал по ее коже, а швы стесняли движения.

Немного подумав, она обернула свой потрепанный кусок веревки вокруг талии и засунула деревянный нож и скребок внутрь комбинезона. Домашний уют этих предметов заставил ее почувствовать себя немного в большей безопасности.

Крис уставился на нее со скептической ухмылкой.
– Нож тебе не понадобится. Здесь, знаешь ли, не восходящий поток.

Ито снова заставила его замолчать; двое взрослых вежливо воздержались от комментариев.

Оставив Фарра с Крисом, две женщины вышли из дома вместе с Тобой. Он повел их к своей машине, ожидавшей на аэростоянке. Дюра помогла ему запрячь упряжку свежих свиней из загона в углу.

Тоба повез их по новому лабиринту незнакомых улиц. Вскоре они оставили позади тихий жилой район и оказались в оживленных центральных районах. Дюра попыталась отследить их маршрут, но снова обнаружил, что это невозможно. Она привыкла ориентироваться по великим особенностям мантии: вихревым линиям, полюсу, квантовому морю. Она подозревала, что сохранять чувство направления, пробираясь по этому лабиринту деревянных коридоров, было навыком, который дети Парца должны приобретать с рождения, но на изучение которого ей придется потратить много месяцев.

Тоба вывел их на самый широкий проспект на сегодняшний день. Его стены - по крайней мере, на расстоянии ста человеческих ростов друг от друга - были украшены светящимися зеленым светом лампами и замысловатыми окнами и дверными проемами. Тоба вывел машину из потока машин и натянул поводья.
– Вот и вы на Пэлл-Мэлл, - объявил он. Он обнял Ито.
– Я отправлюсь на ферму; вернусь через пару дней. Наслаждайтесь...

Ито вывела Дюру из машины. Дюра неуверенно наблюдала, как машина вливается в поток других машин.

Проспект был самым большим замкнутым пространством, которое Дюра когда-либо видела, и, несомненно, самым большим в самом городе. Это был огромный вертикальный туннель, забитый машинами и людьми, полный шума и света. Две женщины стояли близко к одной стене; Дюра могла видеть, что вдоль стены тянулись витрины, все искусно украшенные и с надписями, за которыми виднелись ряды разноцветной одежды, сумок, скребков, бутылок и шаров, лампы с искусной резьбой, искусно изготовленные артефакты, которые Дюра даже не могла распознать. Люди - сотни людей - перелезали через стену, как животные, ищущие пищу; они возбужденно болтали друг с другом, ныряя в дверные проемы.