Шрифт:
— А как же Макаров? Как же без имперской канцелярии-то? — усмехнулся ректор. — Ведь и Старский и Демидов аристократы. Более того, Демидов — граф, глава рода. Рассмотрение таких дел проходят только в имперской канцелярии.
Он посмотрел на взбледнувших участников заговора.
— Но есть и другой вариант. Я могу и не прибегать к имперской канцелярии, а сам наказать виновных. И я думаю, что это самый лучший выход. Не дело вмешивать императора в дела Академии. Ты согласен Макаров?
— Да, да! — быстро сказал поверенный вытирая потное лицо платочком. — Не будем… выносить сор из избы!
— Я бы попросил не употреблять таких эпитетов к Императорской Магической Академии! — ледяным голосом бросил Рудой.
— Да, да! Конечно!
— Буду надеяться! И так. По поводу студента Старского. — Ректор повернул голову на сжавшегося в кресле дрыща. — Трое суток карцера и пятьдесят штрафных баллов. Как вы думаете, Алевтина Петровна, не слишком-ли мягко?
— Как карцер?! — Ахнул поверенный, но Рудой не обратил на него внимания.
— Да я бы еще добавила десять ударов плетью, — мечтательно сказала старушка и усмехнулась. — Но ему и так…Демидов лицо подправил.
— Мы тут не в армии! Никакого наказания плетью! — Строго сказал ректор. — Значит возражений по поводу моего решения нет?
— Нет.
— Вот и прекрасно! Уведите студента Старского в карцер, — сказал Александр Львович второму магу. Дождался пока за бледным дрыщом закроется дверь и продолжил, обращаясь к Крысову со Сквирским.
— Что касается вас, тоже по пятьдесят штрафных баллов! Еще раз подобное случится — не спущу! Вон из кабинета.
Бледные, но повеселевшие баронеты удалились прочь.
— А с тобой, Макаров разговор будет короткий. В следующий раз я не буду, так мягок к сыну Виктора Петровича! Так и передай ему. Слово в слово! Ясно?
Поверенный кивнул.
— Прекрасно! Но запомни — слово в слово! А теперь тоже вон из кабинета!
Мужичок тут же вскочил, низко поклонился ректору и Алевтине Петровне и пулей выскочил из комнаты.
Александр Львович проводил его взглядом и перевел его на меня.
— Демидов, а теперь с тобой решим.
Глава 16
— А что со мной решать? — деланно удивился я. — Майя Игоревна за драку меня уже наказала. Влепила один штрафной балл.
Алевтина Петровна хрюкнула, подавилась вином, которое она как раз пила из фужера, и расхохоталась.
— Какая…Мудрая… Женщина… — сказала она сквозь смех.
— Ну, Алевтина! — обиженно взвыл ректор. — Я бы попросил!
— Молчу, молчу! — покаялась она и снова хрюкнула в фужер пряча улыбку.
Рудой с вселенской тоской на нее посмотрел и обратился уже ко мне.
— Ну, вот скажи Демидов. Зачем ты его ударил?
— Ну вы сами все видели.
— Видели. Да. Нет, ну я бы понял бы, что ты, как благородный человек, вызовешь его на дуэль!
— Ага и размажет его по арене, как масло по куску хлебе. С его-то рангом! — вставила старушка, оторвавшись от вина. — Все! Молчу, молчу!
— Ну а ты сразу его в лицо! — оторвавши возмущенный взгляд от декана боевого факультета, продолжил ректор. — Для тебе правила поведения в обществе не писаны?
— Писаны! — кивнул я с серьезным выражением лица. — Вот я и попытался дипломатично разрешить проблему!
Алевтина Петровна снова забулькала в фужер.
— Дипломатично?! — сказал удивленный Рудой. — Ты точно уверен, что верно трактуешь понятие «дипломатия»?
— А что? Я ему после того, как он первый раз ткнул мне в ногу, попытался донести ему, что он неправ.
— Ага…А потом сразу в мор… к-хм…в лицо?
— Ну я не виноват, что у меня рефлексы! — развел я руками. — Вы же читали, наверное, что последние годы я жил в приюте. А там своя дипломатия. Отличающаяся от норм поведения в высшем обществе. Там чуть что сразу дают в мор…простите…в лицо.
— Да отстань ты от мальчика, Александр. Все верно он сделал. — сказала старушка, покачивая фужер в ладони. — Если бы этот дрыщ назвал меня быдлом или подстилкой, то его через минуту пришлось бы сметать в совочек. Веничком.
— Ага! А потом бы ты пошла в разнос и сожгла бы весь город начиная с поместья его родителей. Знаем! — Оборвал ее речь ректор.
Алевтина Петровна пожала плечами.
А крайне интересная-то старушка! Думаю, есть чему у нее поучится. И главное совпадает со мной в мнениях по поводу дрыща.