— Поставь его туда, моя дорогая. — Касадор сделал жест, и Далирия опустила сундучок на мраморный стол с вином, откинув крышку. Касадор сунул руку внутрь и достал пустую стеклянную колбу.

— Мне тут пришло в голову, — сказал вампир, вращая колбу в пальцах, — что прошло уже много времени с тех пор, как я обращал нового вампира.

Шесть пар глаз тут же приковались к нему. Астарион провел языком по остриям клыков. Чего бы он ни ожидал, только не этого.

— Но вы все мне так дороги, дети мои. Как я могу выбрать, кто станет первым среди вас?

— Меня! — взвизгнула Вайолет, захлопав в ладоши. — О, меня, меня, меня, Отец!

— Терпение, дочь. — Касадор снисходительно улыбнулся. — Я никак не могу выбрать среди своих детей. Но дорогая Далирия, — он наклонился и провел ногтями вверх по ее горлу, словно поглаживая кошку, — подала мне прекрасную идею.

Астарион переключил внимание на Далирию. Она не смотрела на Касадора. Она смотрела на пустой флакон в его руках с тем же выражением вожделения и страха разочарования, что и тогда, когда Астарион принес кровь единорога. С тем же выражением, с каким больше века назад смотрел Себастьян, когда Астарион подсел к нему за столик и улыбнулся…

Прекрати. Займешься жалостью к себе как-нибудь в другой раз, когда старый ублюдок не будет распинаться о том, чтобы сделать кого-то из нас вампиром.

— Что нас объединяет? — спросил Касадор, начав мерить шагами пространство перед троном. — Какая сила собрала нас вместе как семью?

Ты, старый козел-садист. К счастью, вопрос оказался риторическим: Касадор внезапно повернулся к своим отродьям, его плащ драматично взметнулся.

— Кровь, разумеется. Именно кровь собрала нас вместе и сделала теми, кто мы есть. И посему именно кровь решит, кто из вас первым станет настоящим вампиром.

В комнате повисла такая абсолютная тишина, что Астариону показалось, будто его собратья-отродья даже не дышат.

— Ах… — протянул Касадор, явно наслаждаясь тем, как тянет интригу. Он поднял кубок и отпил из него, губы окрасились кроваво-красным. — Восхитительно, разумеется. Но так знакомо. Я отведал практически все винтажи, какие только могут предложить Врата Балдура. Эльф, орк, человек, дворф… Все они начинают сливаться воедино. То, чего я жажду сейчас, — это нечто новое.

Он взмахнул флаконом в руке, по его лицу медленно расплылась улыбка.

— Каждый из вас возьмет флакон из этой шкатулки. И через… хм… скажем, через пять дней вы вернете его мне, наполненным кровью. Чары на флаконах сохранят ее такой же свежей, как в тот момент, когда она была взята из вены. — Его улыбка стала шире, обнажив клыки. — Принесите мне самую драгоценную кровь, какую только сможете. Я хочу попробовать ангелов, единорогов, королей. Тот, кто принесет самый изысканный флакон… — Касадор развел руками. — Что ж. Полагаю, я выразился ясно, не так ли?

На мгновение воцарилась мертвая тишина, а затем отродья бросились к деревянной шкатулке. Вайолет попыталась схватить два флакона, и рука Астариона сомкнулась на ее запястье, как тиски. Она зарычала на него, а он оскалил зубы.

— Дорогая сестра, тебе просто необходимо научиться делиться.

Он выхватил лишний флакон из ее пальцев и отпустил ее, с удовольствием заметив оставленные им багровые следы. Она потерла запястье и свирепо посмотрела на него.

— Нет никакого смысла давать его Йоусену, — пробормотала она. — Или Далирии. И что они будут делать — пойдут по улице и станут просить подаяния?

Астарион отчасти подозревал, что она права, но уж точно не собирался давать Вайолет несколько шансов стать настоящим вампиром.

Пока Астарион усмирял Вайолет, Йоусен и Далирия схватили свои флаконы из шкатулки и теперь поспешно ретировались к двери. Астарион огляделся и понял, что они с Вайолет рискуют остаться наедине с Касадором — ситуация с огромным потенциалом, и весь он был чудовищным. Он небрежной походкой направился к двери, повернулся и отвесил повелителю вампиров свой самый драматичный поклон. Будь на нем та нелепая шляпа, что он забрал у барда, ее перья коснулись бы пола.

А затем он скрылся за дверью, и единственным, что стояло между ним и свободой, были пятеро братьев и сестер и источник экзотической крови.

***

Кровь. Где взять живую кровь, чтобы искусить пресыщенный вкус древнего вампира? Астарион ломал голову. Может, у Гильдии есть какие-то зацепки? Или «Крысиный лаз»… хм. С «Крысиным лазом» была связана одна ракшаса, но Астарион не видел, чтобы этот конфликт закончился чем-то хорошим. Разве что я смогу убедить ее просто пожертвовать флакончик… «Прошу прощения, моя тигроголовая красавица, могу ли я буквально на минутку вскрыть вам вену?» Он не видел хорошего финала и в этом. Оставлю это на крайний случай.