Крики заживо поджариваемого Дагмара затихли только когда луна коснулась краем далеких гор. Пришла очередь Свена. Сначала ему отвязали руки, которые тут же заломили за спину. Впрочем, конечности настолько затекли от ночного холода и многочасового практически неподвижного стояния, что об осмысленном сопротивлении даже речи идти не могло. Затем отвязали ноги и не торопясь поволокли его к беснующейся толпе. Вариантов вырваться не было: двое крепко держали его за заломленные руки, третий не менее крепко сжал в кулаке его волосы и шел впереди, ещё трое страховали по бокам и сзади. Внезапно шедший впереди споткнулся и упал, больно рванув за волосы. Из его спины торчала длинная стрела с полосатым оперением. Следом споткнулся и выпустил руку шедший слева. Сработали рефлексы Крацина и детское увлечение Свена дзюдо: кувырком через правое плечо, как учил его много лет назад тренер, он высвободил вторую руку, одновременно ударом обеих ног по шее сбивая на землю державшего руку врага. Напрягая всё еще затекшие мышцы почти до разрыва, он выхватил из-за пояса оглушенного противника томагавк и рубанул врага по голове. Вернее, попытался рубануть: рукоять провернулась в онемевших пальцах, и удар пришелся плашмя. Впрочем, он был такой силы, что противник отправился в нокаут. Прикрывшись его телом, Свен попытался рубануть своим оружием по ногам воина справа, только этот удар пришелся в пустоту: воин уже хрипел и корчился на земле, зажимая руками торчащую из горла стрелу. Обернувшись к нокаутированному противнику, Свен перехватил томагавк и снова обрушил его на вражеский череп. На сей раз лезвие вошло в голову почти до рукояти.

Вокруг творился хаос: свист стрел, боевые кличи, визг, вопли и стоны умирающих. Сверкали молнии и вспышки огнешаров. Кто-то куда-то бежал, кого-то резали, кто-то подыхал. Свен затаился в крошечной ложбинке, прикрывшись телом убитого, не забывая одновременно снимать оружие с его амуниции. Что бы ни происходило, Свен решил продать свою жизнь как можно дороже и ни в коем случае не попасть в плен живым. Вскоре хаос прекратился и наступила тишина, нарушаемая только стрекотанием цикад. Вокруг не было ни единой живой души, только груды трупов. Зато на поясе мертвого врага нашлась тыквенная фляга с водой, показавшейся самым вкусным напитком из всех, что Свен успел попробовать за свою жизнь!

Рассвет в саванне безумно красив. Разумеется, если ты не лежишь голый на холодной земле, прикрывшись трупами в качестве одеяла, дрожа от ночного холода и страха, судорожно сжимая рукояти ассагая и томагавка.

Свен успел собрать оружие с лежащих рядом трупов и был исполнен мрачной решимости убить любого, кто к нему приблизится. Хотя бы, не дать захватить себя в плен живым. Щитов не было: всё же Огненные Волки были на своей земле, никто не носил щитов, да и длинных копий ни у кого из конвоировавших его воинов не было. Имелись только томагавки, короткие ассагаи и ножи. Да и то, только потому, что без оружия воину ходить – урон авторитету, пацаны не поймут.

Между тем, солнце поднялось надо горизонтом, стало совсем светло. Свен задумался о том, что надо бы снять с трупов одежду, чтобы не ходить голым. Тут со стороны солнца раздался насмешливый голос:

– Вставай уже, герой! Хватит прятаться!

Свен резко повернулся в сторону говорящего, пытаясь вскочить навстречу возможной угрозе, но неловко зацепил ногой плоский камень, и голень будто разрядом обожгло. Прятавшийся под камнем некрупный скорпион ужалил, стоило камню сдвинуться. Рефлексы Крацина сработали безукоризненно, скорпиона разрубило лезвие томагавка, Свен же рухнул на задницу, зажимая одной рукой ногу выше укуса, другой же выхватив нож из ножен. Сделать надрез и выдавить яд, насколько это возможно, было секундным делом.

– Вот ты резкий! – продолжил тот же голос. – Меня не убей, пока противоядие достану, ладно?

Рядом стоял орк в боевой раскраске племени Аллигаторов и полном боевом снаряжении, включая ростовой щит из толстой кожи. Племена Аллигаторов и Носорогов не враждовали, их территории были слишком далеко друг от друга. Зато с Огненными Волками у Аллигаторов имелась давняя вражда. Свен хмуро кивнул воину, понимая, что захоти тот его убить или захватить, у него бы всё получилось. Банально в силу наличия щита и длинного копья в руке. Воин положил оружие на землю, порылся в сумке и протянул Свену сверток из пальмового листа. Повинуясь памяти Крацина, Свен развернул лист, в который была завернута неаппетитно выглядящая колбаска серо-бурого цвета, отрезал ножом кусок размером с ноготь на указательном пальце и сунул его в рот. На вкус снадобье оказалось ещё более мерзким, чем на вид. Рот моментально онемел, в голове зашумело, зато боль в месте укуса стала угасать. Если несколько секунд назад она ощущалась, как раскаленный гвоздь, теперь нога просто ныла, как от ушиба. Через несколько минут шум в голове исчез, Свен аккуратно завернул снадобье обратно в лист и протянул его воину, который так и стоял рядом, с легкой насмешкой глядя на него сверху вниз.

Залепив порез остатками жвачки, Свен медленно поднялся на ноги, осмотрелся по сторонам и благодарственно кивнул орку, как младший старшему по возрасту.

– Как звать-то тебя? – спросил тот. Свен подумал и ответил, как подсказала память Крацина:

– Племени моего больше нет, я последний. Имя моё больше ничего не значит. Зови меня Свен.

– Я – Шовин, - назвался воин. – Повезло тебе, Свен, ничего не скажешь. Ты это, накинь на себя что-нибудь, и пошли к вождю, пусть он с тобой дальше разбирается.

Свен кивнул, сдернул с ближайшего трупа какую-то тряпку и обернул бедра, заправив ее край под ремень с ножом и томагавком. Затем свалил на другую тряпку всё собранное с трупов оружие и последовал за Шовином, прихрамывая на укушенную ногу. Хотя та и онемела в месте укуса, постепенно хромота проходила. Когда они подошли к навесу, под которым расположился вождь Аллигаторов, Свен практически перестал хромать.

– Приветствую великого вождя! – пафосно заявил Шовин, опускаясь на одно колено.

– Приветствую великого вождя! – сказал Свен, изображая поклон, выражающий уважение старейшине другого племени. Воспоминания Крацина о нюансах сложного племенного этикета вновь взяли верх над личностью Свена.

– Как звать тебя, воин? – спросил развалившийся на подушках вождь, смерив Свена взглядом и отхлебнув из тыквенной фляги. Воспоминания Крацина опять подсказали правильный ответ:

– Имя моё утратило смысл, о великий вождь! Погибло племя, погибло и моё имя. Отныне и до тех пор, пока я не заслужу достойное имя, я зовусь Свен!