Брачный договор уже покоится в ларце из чёрного дерева, украшенном серебряной вязью. Он ждёт своего часа — того мгновения, когда перья двух молодых людей коснутся пергамента, оставив росчерки, которые свяжут не просто две судьбы, а два королевства.

Заметив, что дочь на грани, королева легонько коснулась руки мужа, напоминая: пора.

— Принц Дамир, я безгранично уважаю вашего отца и вас лично. И полагаю, что лучшего избранника для моей дочери и быть не может. Однако ответ на этот вопрос должна дать сама принцесса. Если она ответит согласием, я дам своё родительское благословение на этот брак.

Король обернулся к Трианне:

— Дочь моя, подойди.

На негнущихся ногах, словно ступая по тонкому льду над бездной, Трианна сделала несколько шагов к тем, кто ждал её решения. Принц Дамир Сойрэн — мужчина её мечты, её тайная надежда, её трепетная греза — опустился на одно колено.

— Принцесса Трианна, согласны ли вы стать моей женой? — голос принца звучал ровно, но в нём угадывалась едва уловимая дрожь. Он протянул руку — сильную, уверенную, но в этот миг словно полную невысказанной мольбы.

Трианна прикусила губу — глупая, детская привычка, за которую королева Эренсия не уставала её упрекать. И сейчас в материнском взгляде промелькнуло лёгкое недовольство, но оно тут же растворилось в океане чувств, переполнявших принцессу.

— Я согласна, — ответила она, и голос её, обычно звонкий и ясный, прозвучал чуть охрипшим, будто прорвавшимся сквозь невидимую преграду.

Она вложила свою руку в ладонь принца — тонкую, дрожащую, но твёрдую в своём решении.

Зал взорвался. Громкие аплодисменты, радостные возгласы, смех, поздравления — всё слилось в единый, торжествующий гул. Дамир склонился и запечатлел долгий, почти благоговейный поцелуй на запястье Трианны. Затем поднялся, не выпуская её руки.

Советник принца подал небольшую красную коробочку. В следующий миг на безымянном пальце левой руки принцессы засияло кольцо — изящное, с алмазом в форме капельки, словно застывшая слеза счастья. Позже, на свадебном обряде, его сменит родовое кольцо Сойрэнов — золотое, с выгравированным гербом династии.

Король произнёс краткую, но полную достоинства речь о состоявшейся помолвке. Королева, не скрывая слёз радости, обняла сначала дочь, затем будущего зятя, шепнув им что-то тёплое и сокровенное.

Принц, теперь уже официально её жених, повёл Трианну в центр зала — на их первый совместный танец. Улыбка, расцветшая на лице принцессы, была ослепительна, как утреннее солнце. Фрейлины махали ей вслед — радостно, восторженно, но с едва уловимой тенью зависти в глазах.

— Я очень рад, что вы согласились, — прошептал Дамир, едва они сделали первые шаги в танце.

Его тёплое дыхание коснулось щеки Трианны, и по её спине пробежали мурашки — тонкие, как шёлковые нити, но обжигающие, как искры.

— А разве могло быть иначе? — вырвалось у принцессы, и она тут же осеклась, смутившись собственной откровенности.

Дамир улыбнулся — тепло, искренне, с лёгкой искоркой в глазах. Ему нравилось это смущение, эта искренняя, почти детская растерянность. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде читалось что-то большее, чем просто вежливое внимание.

А она снова прикусила губу — и, конечно, даже не заметила этого.

— Я волновался. Боялся, что такой прекрасной девушке не нужен в спутниках жизни обычный мужчина, как я, — тихо произнёс Дамир, и в его голосе прозвучала непривычная для принца искренность.

Музыка смолкла, и он, чуть склонив голову, спросил:

— Не желаете ли прогуляться? Помнится, у вас был потрясающий сад.

Трианна лишь молча кивнула. Их пальцы переплелись — тёплые, уверенные, обещающие. Взявшись за руки, они покинули бальный зал, скользнули сквозь стеклянные двери и ступили на аллею, ведущую в королевский сад.

Принцесса спиной ощущала десятки взглядов — любопытных, оценивающих, завистливых. Они следовали за ней, словно незримая тень, на всём пути от тронного зала до самых ворот сада.

Некоторое время они шли молча. Мысли в голове Трианны кружились вихрем — яркие, несмелые, робкие. Она не знала, с какой начать разговор.

К тому же сад вовсе не был безлюден. По дорожкам прогуливались придворные, звучали приглушённые беседы, смех, шёпот. А сразу за ними, едва переступив порог бального зала, последовали две фрейлины королевы. Женщины держались на почтительном расстоянии, вели тихую беседу, делали вид, что их вовсе не интересуют идущие впереди молодые люди. Но Трианна знала: они не упускают ни единого жеста, ни единого слова.