Что-то пошло не так.

— Сигнальный огонь, — тихо, почти беззвучно произнёс Дамир.

И в тот же миг его тело напряглось, словно натянутая струна.

Где-то вдали раздался женский крик — пронзительный, полный ужаса. Он оборвался так резко, что стало ещё страшнее.

А потом…

Из западной части сада, где находился выход в город, хлынула волна тёмных фигур. Вооружённые, бесшумные, они неслись сквозь аллеи, словно тень смерти.

Один из них настиг бегущую пару. Взмах изогнутого меча — и мужчина рухнул без звука. Женщина, бежавшая рядом, закричала, остановилась, глядя на упавшего возлюбленного. Но её крик тут же захлебнулся — тот же клинок оборвал и её жизнь.

Трианна застыла.

Она не могла пошевелиться, не могла закричать. Только смотрела — широко раскрытыми глазами — как падают замертво люди, как толпа убийц несётся прямо к ним.

Ночь превратилась в кровавый кошмар.

— Принцесса, вам нужно уходить! — резкий голос фрейлины прорвался сквозь пелену оцепенения. Холодные пальцы впились в локоть Трианны, вырывая её из ступора.

— Это вакхалийцы. Ко дворцу! — скомандовал Дамир, схватив её за руку. Его пальцы сомкнулись железной хваткой, и он рванул её вперёд, прочь от ужаса, разворачивающегося за спиной.

За ними катился гул: хрипы умирающих, звон мечей, топот сапог, настигающих жертву. Крики рвали ночь на части, а каждый шаг отдавался в висках Трианны глухим стуком.

Она двигалась словно во сне. Всё её существо оцепенело, будто душа отделилась от тела, наблюдая со стороны за этим безумием. Где-то в глубине сознания билась мысль: где стража? Почему никто не пришёл на помощь?

Ответ явился, едва они приблизились ко дворцу.

Одна половина стражников лежала без движения, заливая брусчатку алыми лужами. Вторая — отчаянно сражалась в бальном зале, куда уже ворвались вооружённые тени. Враг разделился на группы: одни резали людей в саду, другие — пробивались внутрь.

Дамир выругался сквозь зубы и резко сменил направление.

Пробегая мимо огромных окон, Трианна увидела то, от чего сердце оборвалось: толпа в тёмных плащах окружила её родителей. Король и королева оказались прижаты к стене, словно загнанные звери. Стража падала одна за другой, а нападавшие, словно голодные волки, сжимали кольцо.

Аерстан, её младший брат, стоял позади матери, бледный, но с гордо поднятой головой.

Король сражался. С мечом в руке, с лицом, искажённым яростью, он отбивался, прикрывая жену и сына. Его клинок сверкал, отражая свет факелов, но силы были неравны.

— Отец! — крик вырвался из груди Трианны. Она рванулась вперёд, но Дамир резко остановил её, сжав руку до боли.

Она не знала, чем могла помочь. Не умела сражаться. Но ей нужно было быть там. Рядом с семьёй.

Страх не исчез. Ужас по-прежнему сжимал горло, но внутри что-то вспыхнуло — упрямое, огненное. Она снова попыталась вырваться, дёргаясь в стальной хватке принца.

— Не глупи! Нам нужно укрыться! — рявкнул Дамир, сжимая её руку ещё сильнее. Боль пронзила запястье, но Трианна даже не поморщилась.

Её взгляд, полный отчаяния и ярости, всё ещё был прикован к окнам, где её семья сражалась за жизнь.

— Он прав, принцесса, — голос Жалетты, фрейлины королевы, прозвучал твёрдо, но в нём угадывалась нотка сострадания.

— Но там мои родители! — вскрикнула Трианна, резко оборачиваясь.

Окна бального зала уже скрылись за поворотом, оставив за собой лишь отголоски ужаса — звон мечей, крики, предсмертные стоны.

— Сейчас нам самим нужно остаться в живых! — прорычал Дамир, не сбавляя шага. Он обернулся к фрейлинам: — Как мы можем покинуть территорию дворца?

— Свернём налево, через окно попадём в хозяйственную часть. Пройдём через кухню и выйдем к воротам, которыми пользуются слуги, — мгновенно сориентировалась Жалетта. Её голос звучал чётко, словно она десятки раз прокручивала этот путь в голове.

Дамир не стал спорить. Молча кивнув, он последовал за фрейлиной, которая рванула вперёд, уверенно лавируя между колоннами и арками.

Трианна едва успевала переставлять ноги. Она то и дело вскрикивала, зовя родителей, но её голос тонул в хаосе ночи. В конце концов она просто повисла на руках Дамира и Жалетты, которые буквально тащили её вперёд.

Боль в боку нарастала, словно раскалённый клинок, вонзающийся при каждом шаге. Дыхание сбилось — каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие вот-вот разорвутся от напряжения. По щекам струились слёзы, размывая очертания окружающего мира. А в голове билась одна мысль — страшная, ледяная: кто-то сейчас умирает за её спиной.

— Сюда, — Жалетта резко остановилась перед одним из множества одинаковых окон, выстроившихся вдоль стены.

Дамир наконец отпустил руку Трианны. Шагнув в сторону, он наклонился и поднял с земли увесистый камень.