Хилс Темми
Шрифт:
Деррик помог ему в этом.
— На сколько ты готов поспорить, что она хочет попросить у тебя не один день?
Рэйчел сидела в кожаном кресле в приемной Джексона. Она испытывала неудобство в этом обволакивающем своей мягкой обивкой кресле. Лучше бы ей стоять лицом к лицу с Джексоном на нейтральной территории. Пусть он и на добрых семь дюймов выше нее ростом. Она постаралась избавиться от возникшего перед ее мысленным взором образа и разгладила небольшую складку на юбке. В это утро Рэйчел решила, что палевая юбка и гармонирующая с ней блузка без рукавов лучше всего подойдут ей своим спокойным цветом. Но о покое пришлось забыть владевшее ею напряжение ни на секунду не унималось, и ничего, кроме пустоты внутри, она не чувствовала.
Оказавшись в оборудованном по последнему слову офисе Джексона, она поняла, что ошиблась в выборе наряда. Ей следовало одеться во все черное или красное. В одежде вызывающего красного цвета она бы чувствовала столь необходимую ей сейчас уверенность. За несколько дней Джексон сумел заставить ее испытывать застенчивость, от которой, по ее мнению, она давно избавилась. Ни один мужчина прежде не оказывал на нее такого воздействия. Станет настоящей катастрофой, если он разберется в ее чувствах. Только вот захочет ли он… Рэйчел отогнала эту мысль. Ее чувства его мало волнуют. Ему нужно найти вора. Он использовал ее, заставил проникнуться к себе симпатией даже тогда, когда она считала себя не настолько глупой, чтобы поддаться на это.
Она сложила руки на коленях и приказала себе сидеть спокойно. Ей вполне ясен ход его мыслей, пока он заставляет ее ждать. Скорее всего он ожидает от нее каких-то уловок, позволивших бы разжалобить противника, мольбы о сострадании. Возможно, он даже надеется услышать от нее признание. От этой мысли Рэйчел так резко выпрямилась, что почувствовала, как заныла спина.
Она не виновна в кражах и не верит, что Пенни виновна в них. Чего бы ей это ни стоило, она оправдается. Дело стоит того, если она сможет заставить его прекратить совать нос в прошлое своей семьи.
Полированная дубовая дверь распахнулась, и мужчина в полосатом костюме появился оттуда, где по ее предположениям находился кабинет Джексона. Взгляд мужчины скользнул по ней, и в его глазах появилось осуждение.
Все его чувства были написаны на лице. По слегка вздрогнувшим худым плечам и ухмылке на губах она почувствовала его подозрительность. Но вдруг все в нем изменилось. Холодный взгляд потеплел, когда сомнения сменились удивлением, а затем и неподдельным интересом.
Он в нерешительности остановился у стола секретаря и поправил безупречно завязанный модный галстук. На губах мелькнула хорошо отрепетированная улыбка.
— Достаточно, Деррик.
Мужчина замер. Секретарша оторвала взгляд от компьютера. Рэйчел перевела взгляд на дверь кабинета, на пороге которого стоял пристально смотрящий на нее Джексон. Если своим приходом она и вызвала у него удивление, то он позаботился, чтобы этого нельзя было прочесть в его ничего не выражающих карих глазах. Сделав ей знак рукой, он отступил назад, пропуская ее в свои владения.
— Прошу, мисс Голд…
Стиснув сумочку, Рэйчел обошла мужчину в полосатом костюме и прошла мимо Джексона, мельком обратив внимание на его измятые серые брюки. Накрахмаленный воротник его рубашки казался несвежим, а небрежно завязанный галстук сбился набок. Достаточно было одного взгляда на его растрепанные каштановые волосы, и становилось понятно, что, с тех пор как он покинул ее магазин, ему было нелегко. От этой мысли Рэйчел почувствовала себя немного увереннее.
Послышался щелчок, и дверь за ней захлопнулась.
— Прошу садиться, мисс Голд.
Она осталась стоять, недоуменно сдвинув брови от столь официального обращения. Раньше он не утруждал себя любезностями. Не требуется ее хорошо развитого чутья, чтобы понять его попытку держать ее на дистанции. Но почему? В его руках сосредоточены все нити этого дела. Одним небольшим усилием он может разрушить ее привычный мир.
Тогда почему его волосы выглядят так, словно он то и дело взъерошивает их? Почему у него синяки под глазами и плотно сжатые губы? Он наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, словно боялся, что она может заглянуть прямо ему в душу.
Джексон уселся в свое вращающееся кресло с высокой спинкой. Откинувшись назад, он сложил руки на груди.
— Пришел мой черед говорить, что я удивлен твоим приходом.
Все двадцать минут по пути к нему Рэйчел репетировала свою речь. Теперь, когда столкнулась с ним лицом к лицу, все слова вылетели у нее из головы, язык отказывался служить, и она остро почувствовала свою беззащитность. Хотя, похоже, она всегда ощущала нечто подобное в присутствии этого человека.
— Неплохой вид, — наконец сказала она, глядя мимо него в окно, откуда был виден раскинувшийся вдали окутанный дымкой центр Далласа.
— Думаю, ты проделала весь этот путь не для того, чтобы оценить достоинства моего офиса.
— Нет, конечно.
Сглотнув, она посмотрела на его письменный стол и заметила лежащую на нем папку. Почувствовав на себе его заинтересованный взгляд, она выпрямилась и стиснула обеими руками сумочку.
— Тогда для чего ты приехала?
От его небрежного тона мурашки побежали по коже.
Она неверно ведет себя. С Джексоном нельзя ходить вокруг да около и ждать, что он сам начнет разговор. Он — человек, для которого существует только черное и белое, прямые вопросы и прямые ответы. И ей следует прямо говорить с ним, невзирая на то, каким бы трудным это ни оказалось.