Шрифт:
— Проткни этим кинжалом её сердце, — приказал Вандер.
— Нет, нет, нет, нет, — заплакала вампирша, пытаясь забиться глубже в пещеру. — Нет, пожалуйста. Пожалуйста, я никому не причиню вреда. Я останусь здесь, подальше от людей.
— Не останется, — возразил Вандер. — Им нельзя верить.
— Пожалуйста, сжалься надо мной, девочка. Я не такая, как остальные! — взвыла она, умоляя и причитая. — Клянусь! Я пью только кровь животных!
Она забилась и запрокинула голову, ударившись затылком о грудь Вандера.
Я знала, что она такое. Знала, что она смертельно опасна и убивала людей. Но где-то глубоко внутри меня маленький голос всё же хотел отпустить её.
Это казалось неправильным…
Она выглядела так по-человечески.
Я никогда не убила бы беспомощную связанную женщину.
Мне ещё ни разу не приходилось сталкиваться с вампиром, который не пытался меня съесть.
— Она лжёт, — жёстко сказал Вандер. — Никто из них не живёт на одной животной крови. Они не могут. От неё им становится плохо — они делаются медленными и слабыми. Им всегда будет хотеться человеческой крови. Такова их природа.
Он посмотрел на вампиршу.
— Она не такая, как мы.
Я чуть приподняла кинжал, и она закричала. Пронзительный визг ударил по ушам, заставив их звенеть.
— Пожалуйста, нет! Помогите! Помогите!
— Заткни её, Эйсира. Сейчас же!
Мои мысли вернулись к бабушке, которая кричала почти так же, как эта вампирша…
— Папа! — закричала я. — Папа, помоги!
Я не видела, куда делся вампир. Слезы капали на лицо бабушки.
— Иди в дом, — продышала она. — Иди в дом сейчас же, Эйсира. Запри дверь.
— Я не могу тебя оставить! — рыдала я.
Задняя дверь с грохотом ударилась о стену дома, и на пороге возник мой отец. Ужас исказил его лицо.
— НЕТ! — взревел он. Я повернулась, и вампир оказалась прямо там, налетая на меня сверху. Я вскинула руки, уперлась ими в ее щелкающую челюсть. Я кричала, кричала не переставая. Я помнила, как мое горло будто горело огнем.
— Эйсира! — эхом отозвался голос отца в моих воспоминаниях, а затем растворился, уступая месту голосу Вандера. Вандер снова позвал меня по имени, возвращая к «здесь и сейчас». — Сделай это.
Тени внезапно окутали вампиршу, и, словно превратившись в черный дым, она проскользнула сквозь веревки и ринулась на меня. Я ахнула, попятившись назад, на солнечный свет. Тепло лучей пролилось на меня, и её плотная форма вернулась. Ее лицо исказилось в гротескной ярости, она щелкала зубами и царапала воздух, замерев на самом краю тени.
Сжав зубы, я шагнула вперед и вонзила кинжал ей в грудь. Слезы жгли глаза, но я продолжала давить. Пока рукоять не уперлась в ее кожу. Вампирша издала вопль, затем ее челюсть обвисла, а голова упала вперед. Я выдернула кинжал и отступила назад. Медленно серость расползлась по ее алебастровой коже, поднялась по шее к лицу и опустилась по рукам к кончикам пальцев, пока она не окаменела. Вандер швырнул ее на землю, и она растрескалась, расколовшись на несколько крупных кусков.
Ярость так и лучилась от него; он перешагнул через обломки камня и вырвал кинжал из моей руки. Он двинулся на меня. Я попятилась, пока не уперлась в стену пещеры, и шершавый камень въелся в кожу на моей спине.
— Больше никогда не позволяй себе так сомневаться. Она бы сбила тебя с ног и разорвала, не будь на улице солнца. Достаточно одного-единственного укуса, чтобы обратиться, и, если тебя когда-нибудь укусят, я убью тебя не колеблясь. Это будет милосердием.
— Прости, — прошептала я.
— Ты их ненавидишь. Используй эту ненависть. Вампиры — не люди. Нет причин жалеть о том, что мы делаем.
Каждое слово разило как плеть.
— Разве ты не знала людей, которые молили вампира о пощаде и не получили ее?
Слеза непроизвольно скатилась по моей щеке. Я кивнула:
— Знала.
На мгновение он умолк. Выражение его лица немного смягчилось.
— В следующий раз будет проще.
Я с трудом сглотнула, уставившись на куски вампирши на полу пещеры. Я искренне не хотела, чтобы наступил этот следующий раз.
— Как она так обратилась в дым?