Шрифт:
Этих четверых две недели учили, одели и завели внутрь за руку, а они за всё время не отбили от каменного ни крошки, пока их не уложили на пол.
Предупреждал он Кондратьева по-хорошему, про участкового и про Пахомова, а тот, выходит, услышал из всего разговора одно — что дело надо доводить до конца. Теперь Кондратьев лез туда, где ЦМТР ничего не видит, ведь площадку в сводку никто не внесёт, пока там не начнутся первые признаки выброса, и удержать его было нечем.
Ехать на площадку Лапин не стал. Выйдет Кондратьев на шестидесяти, и через сутки у садика будет то же, что в «Рассвете». Выйдет на ста, тогда и разговор у них пойдёт совершенно по-другому, не так, как в том ТЦ.
«Жди, не подходи. Как выйдет, сообщи», — написал он и убрал телефон.
Глава 10
Я стоял наверху горки сбоку от лесенки, и ждал, пока над краем покажется голова, что произошло почти сразу, так что булава пришлась ей прямо промеж рогов. Рогатого мотнуло назад так, что пальцы у него сами соскочили с перекладины, и он полетел вниз спиной вперёд, прямо на того, кто висел под ним. Второй тоже не удержался, и оба грохнулись к подножию лесенки, да так, что песок брызнул в стороны. Зелёная кровь у первого засветилась на песке, и в её свете было видно, как он один раз дёрнул ногой и затих.
Я посветил вниз, и тусклое пятно налобного фонаря легло на подножие лесенки. Дальше трёх метров батарейки уже не добивали, так что разглядеть удалось только второго, который барахтался под мёртвым и никак не мог из-под него выбраться. Зато остальных выдавали светящиеся кончики рогов, и над каждой парой висела единица. Цифры было видно и без фонаря, только радости от них мало, когда твари подходят со всех сторон.
А вот у качелей огоньков не было вовсе, только над ними ходила вверх-вниз цифра четыре, и в такт ей скрипело железо. Там кто-то качался с той самой минуты, как я вошёл, и слезать, похоже, не собирался. Неужто это ядро там раскачивается, пока остальные прут ко мне?
Задумка у меня, конечно, была совсем другая. Я шел сюда с расчетом, что внутри будет светло, как в гаражах, а попал в такую темень, что без фонаря ни зги не видно. Да и хватило трёх убитых с краю, чтобы «звон» булавы поднял всю площадку, и пошли они на меня всей кучей, а не по одному. Я забрался на горку, думал, хоть тут до меня не достанут, вот только по лесенке они, как назло, лазили, хоть и срывались через раз. Скалолазы, чтоб их.
До того, что барахтался внизу, сверху было не дотянуться. Ноги у меня после подъёма ещё подрагивали, да вот отдышаться твари мне не дали и через минуту снова поползли по лесенке.
Места наверху было немного, перила доходили мне до пояса. С одной стороны поднималась лесенка, с другой спускался скат, и как ни встань, одно из двух всё равно оказывалось за спиной.
Сзади тем временем во всю шуршали ноги рогатых. Лесенку оставлять без присмотра не хотелось, и я повернул голову, отчего пятно фонаря съехало на скат. По нему на брюхе ползла тварь. Она цеплялась ладонями за края, съезжала на полметра и снова лезла. Следом за ней в темноте светилась ещё одна пара рогов.
Тут бы мне нить и пригодилась. Натянул бы её поперёк ската у самого верха, и пусть себе лезут.
Сперва я глянул на лесенку, но там пока было пусто. Булаву я сунул под правую мышку и развёл пальцы, только сияние на них так и не загоралось, как бы не старался. Ману я тянул изо всех сил, и добился лишь того, что погасли витки на рукояти.
Твари не давали мне времени на размышления о том, что теперь делать, и снова принялись ползти вверх, как не в себя. Я выдернул булаву из-под мышки, и рука сразу же просела вслед за ней, ведь без витков ее масса снова увеличилась.
Голова как раз показалась в пятне фонаря, и я ударил сгоряча, не дожидаясь, пока она поднимется повыше. Булава прошла мимо и врезалась в перила, да так, что горка начала вибрировать до самой земли. Рогатый даже не дёрнулся и полез себе дальше, зато к горке потянулись и те, кто до сих пор бродил у песочницы.
Да что ж ты будешь делать то!
Вторым ударом я все-таки попал, и он пришёлся монстру в висок, отчего тот обмяк и на миг повис на перекладинах, зацепившись локтем, потом сорвался и сбил по дороге ещё одного.
Шагнул я было к скату и тут же замер, потому что настил под ботинком скрипнул не хуже качелей. Именно поэтому дальше я переступал у самых перил, чтобы не создавать кучу шума.
Та тварь, что ползла по скату, к тому времени уже добралась до верха. Левую руку с булавой я положил на перила, чтобы перевести дух, и тварь, не дотянувшись до ноги, вцепилась мне в кисть. Руку я дернул с такой силой, что булава чуть не вылетела.
Хват твари оказался настолько сильным, что костяшки ободрало прямо через перчатку. Стащи она меня вниз, к остальным, там бы я и остался. Стиснув зубы, я ткнул ей в лицо концом рукояти. Голова у неё запрокинулась, ладони сорвались с края, и она поехала по скату на спине, ногами вперёд. У подножия она сшибла ту, что ползла следом, и обе свалились в песок.