Разумеется, уход из мира бодрствования не был мгновенным процессом. Для этого требовалось время и абсолютная концентрация, поэтому в разгар битвы сделать это было невозможно. Оставшиеся в городе Вознесённые должны были отправиться в Царство Снов до прихода Зимнего Зверя, иначе они рисковали погибнуть вместе с остальными обычными людьми.

И всё же занимать место на корабле было бы расточительством.

…К тому же Санни уже давно решил остаться и попытаться задержать Титана.

Он посмотрел на Наева.

«Мне не нужно на корабль. Но моим людям…»

Санни взглянул на Бет, профессора Обеля и членов своей когорты. Наев тоже посмотрел на них.

Его лицо опустилось.

Ночной Странник несколько мгновений колебался, а затем тихо сказал:

«Санни… у меня, как у члена экипажа, зарезервировано три места. Я тебе их дам. Но большее… Я могу взять на борт и остальных членов твоей когорты. Военнослужащие Первой Армии имеют приоритетное право на эвакуацию. Но эти дополнительные места будут предоставлены в ущерб гражданским лицам с официально оформленными билетами. Так что… решай сам».

Он сделал паузу, а затем извиняющимся тоном добавил:

«Извини, но ты должен решить быстро. Это будет последняя партия, которую мы сегодня пропустим».

Словно в подтверждение его слов, сетчатый барьер внезапно со скрежетом опустился вниз. Солдаты стали проверять документы и пропускать людей одного за другим.

Санни на мгновение замер. Его лицо застыло.

«Итак…»

На сердце стало тяжело.

«Так вот к чему всё это привело».

Три места… или необходимость вытеснять гражданских, у которых было место в очереди.

Все его солдаты слышали, что сказал Наев. Санни обернулся и посмотрел на них. Ким, Ластер, Дорн, Самара, Белль… Бет, профессор Обель…

Что он должен был делать?

«Будь оно всё проклято…»

Пока Санни изучал лица своих солдат, Белль, Дорн и Самара коротко переглянулись между собой.

Затем крупный мужчина посмотрел на Санни и слегка покачал головой.

Не было произнесено ни слова. И всё же на мгновение Санни показалось, что его сердце пронзило острое лезвие.

Он опустил голову, а затем посмотрел на профессора Обеля. Старик встретил его взгляд, и несколько секунд они оставались неподвижными, словно ведя безмолвный разговор.

Наконец Санни взглянул на толпу испуганных беженцев, толпящихся за линией барьера и отчаянно пытавшихся спастись.

Он вздохнул.

«Как… ужасно. Какого чёрта я захотел стать офицером? Боги… никакие очки вклада того не стоили».

Затем Санни выпрямил спину и уверенно произнёс:

«Бет, профессор Обель. Вы идёте первыми».

Бет бросила на него испуганный взгляд, но старик мягко подтолкнул её вперёд. Они прошли мимо Наева, и девушка первой пересекла линию.

Однако как только она это сделала, профессор Обель молча сделал шаг назад.

Одновременно с этим Санни подтолкнул Ким и Ластера. Но его толчок был не слишком мягким. Ким споткнулась, проскочив мимо Наева, и они тоже оказались по другую сторону линии.

Барьер с визгом поднялся, и стена из металлической сетки отрезала пирс от остальной части порта.

Санни, профессор Обель, Самара, Дорн и Белль оказались по одну сторону.

Ким, Ластер и Бет — по другую.

Девушка в замешательстве обернулась. Когда она увидела старика за оградой, её глаза расширились.

«Профессор! Что… почему вы…»

Профессор Обель улыбнулся.

«Всё в порядке, Бет. У нас уже был этот разговор, помнишь? Перестань упрямиться и прости этого старика. Ах, мои старые кости действительно не выдержат ещё одного путешествия…»

Она в бешенстве схватилась за сетку.

«Нет, нет! Вы не можете! Как вы могли?!»

Он вздохнул.

«В лучшем случае мне осталось жить всего несколько лет. Бет… Я мог бы многого добиться в этой жизни, но она подходит к концу».

Старик усмехнулся.

«Дай тебе время, и ты добьёшься ещё большего. Ты что, думаешь, будто в твоём возрасте я уже был гениален? Боги, нет! Я едва умел завязывать шнурки. Это привилегия — позволить кому-то молодому занять моё место… особенно такой, как ты или вон та Пробуждённая Ким».

Бет смотрела на него несколько долгих мгновений, её глаза блестели от слёз. Затем она повернулась к Санни:

«С-Санни… что, что насчёт…»

Он усмехнулся.

«Со мной всё будет в порядке. Ты как будто меня не знаешь. В моём теле нет ни одной самоотверженной косточки, так что тебе не стоит беспокоиться о моей безопасности».