Шрифт:
Губенко искоса взглянул на друга.
— Ну ладно. Пойду я, пожалуй... Хотя какая уж сегодня работа. Он было двинулся к двери, но остановился.
— А ты все же Наташу поищи, — добавил он, обернувшись.
— Зачем?
— Надо бы узнать, кто был в «девятке».
— Не веришь в несчастный случай с Костей?
— Не верю. Сейчас столько всякой сволоты развелось.
5
На другой день, после похорон Добрикова, Глазунов отправился в редакцию оформлять отпуск. И хотя погода уже наладилась, настроение у него было не отпускное. Мысли вновь и вновь возвращались к трагической гибели товарища.
«Жил человек — и нет его... Как нелепо погиб парень, — с горечью думал он. — Что в его смерти — роковая случайность или действительно чей-то злой умысел?»
На улице было тепло и солнечно. Подсохли тротуары, самой настоящей весной веял легкий ветерок.
Глазунов ускорил шаг и уже через несколько минут был в редакции.
Походил по кабинетам, распрощался с коллегами, получил в бухгалтерии отпускные, а напоследок зашел к Губенко. В его лаборатории царил все тот же алый полумрак, а сам он был непривычно хмур и немногословен.
— Может, все-таки сходим в полицию? — предложил Губенко, обменявшись с другом двумя-тремя ничего не значащими фразами.
— Давай сходим, — на этот раз согласился Глазунов, чтобы хоть как-то успокоить его. — Я теперь человек свободный, — с грустной улыбкой добавил он. — Могу и в полицию, и на край света махнуть — времени хватает.
— Да я не о времени говорю! — взвился Губенко. — Ну не верю я в случайность происшедшего с Костей. Что-то здесь не так, понимаешь?
— Понимаю, понимаю. И я тебе не о времени. Когда пойдем?
— Сейчас сколько?
Глазунов посмотрел на часы.
— Всего одиннадцать.
— Вот сейчас и пойдем. С редактором я договорюсь. Ты посиди здесь минуту, я — мигом!
Губенко и в самом деле не задержался у редактора.
— Пойдем прямо в угрозыск, — возбужденно сказал он, увлекая за собой Глазунова на улицу. — Расскажем там о Косте, о той девчонке... Ты все же думаешь поискать ее?
— Попробую, если понадобится.
К горотделу шли молча, хотя каждый думал об одном и том же: отнесутся ли там серьезно к их сомнениям?
За стеклянной перегородкой дежурной части горотдела сидели двое: за столиком у окошка — пожилой, тучноватый капитан, за пультом — молодой младший сержант. Журналисты представились капитану, предъявили редакционные удостоверения. Капитан привычно-терпеливо выслушал их просьбу встретиться с руководством угрозыска, с кем-то созвонился и предложил им пройти в комнату номер семнадцать к начальнику уголовного розыска Корнееву.
Корнеев, широкоплечий крепыш лет сорока, в темно-синем костюме, встал из-за стола и зычным голосом сказал:
— Здравствуйте, товарищи... Капитан Корнеев. Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь.
Глазунов огляделся. Кабинет Корнеева был небольшой: продолговатая, метров пятнадцать комната с двумя угловыми окнами, а в ней письменный стол с приставленными по краям стульями, сейф, шкаф, еще пара стульев у входной двери, тумбочка... Обычный служебный кабинет.
Губенко первым прошел к столу, уверенно сел. Глазунов последовал за ним.
— Итак, я вас слушаю, — сказал капитан.
Друзья переглянулись: кто будет говорить и с чего начать? Глазунов по-прежнему не был уверен, надо ли вообще о чем-то рассказывать.
И тогда заговорил Губенко. Волнуясь, торопливо, словно боясь, что его вот-вот прервут. Но капитан слушал с интересом, плотно придвинувшись к столу и сложив на его темной, полированной крышке крепкие руки.
Когда Губенко наконец умолк, капитан задумчиво откинулся на спинку стула.
— М-да... История сотой девицей мне тоже не очень нравится. Но, с другой стороны... — он перевел внимательный взгляд с Губенко на Глазунова, потом опять на Губенко — и закончил свою мысль: — Я пока не вижу прямой связи этой историй с гибелью Добрикова. Ведь если согласиться с тем, что аварию ему подстроили пассажиры «девятки», то возникает вопрос: чем для них он был так опасен? Другое дело, например, вы, Губенко. Все-таки сфотографировали их... Кстати, — встрепенулся Корнеев, — вы проявили пленку?
— Проявил, — безрадостно ответил Губенко. — Безнадежное дело — одна чернота и расплывчатость. В каких условиях снимал...
— М-да, — опять протянул капитан. — Что же мне делать с вашей информацией?
Губенко вдруг вспыхнул:
— Без нее вам спокойнее? Не надо дело возбуждать, кого-то искать?
Капитан усмехнулся.
— У вас какое-то превратное мнение о нас. Нет, свой хлеб мы даром не едим. Работа есть работа!.. Да и время сейчас другое — взыскивают не за рост уголовных дел, а как раз за уклонение от раскрытия преступлений. Так что отмахнуться от вашей информации нам совсем не резон. Я ведь о другом думал — как правильнее распорядиться ею.