Фарр придвинулся ближе к Дюре, но она отмахнулась от него.
– Все в порядке, Фарр.
– Теперь ее голос звучал тверже. Более рационально.
– Он прав. Какая вообще польза от этой дряни? Это всего лишь мусор потоковых.

Она медленно распутала веревку у себя на поясе.

Шум рынка разогревал воздух даже в удушливой духоте полюса. Люди толпились среди прилавков, которые теснились вокруг огромного центрального колеса, цвета их костюмов были экстравагантными и кричащими. Дюра скрестила руки на груди и животе, напуганная множеством глазеющих на нее лиц.

Фарр молчал, но казался спокойным и настороженным.

Тоба подвел их к киоску - помещению, отгороженному от остального рынка рамой из деревянных брусьев. Внутри киоска находилось десять или дюжина взрослых и детей, все подавленные, неопрятные и бедно одетые по сравнению с большинством обитателей рынка; они с тупым любопытством смотрели на наготу Дюры и Фарра.

Тоба пригласил их войти в киоск.

– Теперь, - сказал он с тревогой, - вы понимаете, что здесь происходит, не так ли?

– Да, - сказал Фарр, прищурившись.
– Ты собираешься продать нас.

Тоба покачал своей круглой головой.
– Вовсе нет. В любом случае, меня это не касается. Это рынок труда. Здесь вы собираетесь продавать свой труд, а не самих себя.

Четверо преуспевающих на вид людей - трое мужчин и женщина - уже вышли из толпы на рынке и подошли к киоску. Они с любопытством изучали обоих людей, но, казалось, особенно заинтересовались Фарром. Дюра сказала Тобе: - Сомневаюсь, что это будет иметь большое практическое значение. Не так ли?

– В этом вся разница в мире. Вы подписываете срочный контракт... Ваша свобода остается за вами. И в конце концов...

– Извините.
– Женщина-покупатель прервала Тобу.
– Я хочу взглянуть на мальчика.

Тоба улыбнулся в ответ.
– Фарр. Выходи. Не бойся.

Фарр повернулся к Дюре с открытым ртом. Она закрыла глаза, внезапно устыдившись того, что так мало могла сделать, чтобы защитить своего брата от этого.
– Давай, Фарр. Они не причинят тебе вреда.

Фарр проскользнул сквозь деревянные прутья и вышел из кабинки.

Женщина была примерно ровесницей Дюры, но гораздо полнее; ее волосы-трубочки были искусно завязаны в золотисто-белый пучок, а на скулах виднелись слои жира. С видом профессионала она заглянула в наглазники, уши и ноздри мальчика; она велела ему открыть рот и провела пальцем по деснам, изучая соскобы, которые она извлекла. Затем она потыкала в подмышки Фарра, задний проход и тайник для пениса.

Дюра отвернулась от страданий своего брата.

Женщина сказала Тобе: - Он достаточно здоров, хотя и недоедает. Но он не выглядит слишком сильным.

Тоба нахмурился.
– Вы рассматриваете его для рыбалки?

– Да... Он, очевидно, стройный и легкий. Но...

– Мадам, он любитель рыбалки, - самодовольно сказал Тоба.

– Действительно?
– Женщина уставилась на Фарра с новым любопытством. Она даже немного отстранилась от него, вытирая руки о свою одежду.

– И это, конечно, означает, что для своего роста и массы он невероятно силен здесь, на полюсе. Идеально подходит для колоколов.
– Тоба повернулся к Дюре, и его голос был ровным и тренированным.
– Видишь ли, Дюра, материал наших тел изменился здесь, на полюсе, потому что магнитное поле тут сильнее.
– Казалось, он говорил ради этого - чтобы заполнить тишину, пока женщина размышляла о судьбе Фарра.
– Связи между ядрами становятся крепче. Вот почему вам кажется, что здесь жарче, и почему ваши мышцы...

– Я уверена, что вы правы, - перебила женщина.
– Но...
– Она заколебалась.
– Он...

– Не поврежден внутри?
– резко перебила Дюра.

– Дюра, - предупредил ее Тоба.

– Леди, он человеческое существо, а не дикий кабан. И он может говорить сам за себя.

Тоба быстро сказал: - Мадам, я могу поручиться за добрый характер мальчика. Он жил в моем доме. Ел с моей семьей. И, кроме того, он представляет хорошую ценность за...
– его лицо надулось, и он, казалось, быстро подсчитывал, - за пятьдесят шкурок.

Женщина нахмурилась, но на ее толстом, широком лице отразился интерес.
– На сколько? Стандартные десять лет?

– С обычными штрафными санкциями, конечно, - сказал Тоба.

Женщина заколебалась.

Вокруг центрального колеса рынка собиралась толпа. Уровень шума повышался, и в воздухе витало возбуждение... опасное возбуждение, почувствовала Дюра; внезапно ей захотелось, чтобы киоск образовал вокруг нее более прочную клетку.

– Послушай, у меня нет времени торговаться; я хочу посмотреть на казнь. Сорок пять, и я приму его вариант.