Адда продолжил: - Видишь ли, Дюра, мы следовали пути ксили, а не пути комитета Парца. Мы не подчинились.
– Он покачал головой.
– Поэтому они отослали нас прочь. И в этом нам повезло; теперь они могли бы просто уничтожить нас на своих колесах.

Дени Макс коснулась плеча Дюры.
– Вам следует уйти сейчас.

– Мы вернемся.

– Нет.
– Адда с ужасающей медлительностью ворочался в своем коконе из веревок, очевидно, пытаясь облегчить свою боль.
– Нет, не возвращайтесь. Уходите. Как можно дальше и как можно быстрее. Убирайтесь прочь...

Его голос перешел в булькающее рычание, и он закрыл глаза.

– Ты, тупая пукающая задница, потоковый!
– закричал Хош в лицо Фарру.
– Когда я захочу, чтобы в этот бункер загрузили целый чертов ствол дерева, я тебе об этом скажу!
– Теперь надзиратель порта выставил вперед свое костлявое лицо, и его тон понизился до едва слышного, бесконечно угрожающего шипения.
– Но пока я этого не сделаю... И если это тебя не слишком обеспокоит... может быть, ты мог бы колоть дрова чуть помельче. Или...
– изо рта у него сочились дурно пахнущие фотоны, - может быть, ты хотел бы последовать за делом своих рук в бункер и закончить там свою работу? А?

Фарр подождал, пока Хош закончит. По горькому опыту он знал, что попытка защититься только усугубит ситуацию.

Хош был маленьким жилистым человеком с плотно сжатым ртом и наглазниками, которые выглядели так, словно их просверлили в его лице. Его одежда была грязной, и Фарру всегда казалось, что от него пахнет застарелой едой. Его конечности были настолько худыми, что Фарр был уверен, что с его замечательной силой здесь, на полюсе, он - или Дюра - в честном бою сможет переломить надзирателя пополам...

Наконец Хош, казалось, исчерпал свой гнев и махнул рукой в сторону какой-то другой части очереди за хопперами. Рабочие, собравшиеся, чтобы насладиться унижением Фарра, - как мужчины, так и женщины - прекратили тайное наблюдение и с самодовольством пощаженных жертв снова сосредоточили свое внимание на работе.

Воздух забурлил в капиллярах и мышцах Фарра. Я потоковый. Он снова назвал меня потоковым. Он наблюдал, как сжимаются его кулаки...

Огромная ладонь Бзиа обхватила обе руки Фарра и с непреодолимой, нежной силой потянула их вниз.
– Не надо, - сказал Бзиа, его голос холодным рокотом исходил из глубин необъятной груди.
– Он того не стоит.

Ярость Фарра, казалось, металась между начальником и этим огромным рыбаком, который вставал у него на пути.
– Он назвал меня...

– Я слышал, как он назвал тебя, - ровным голосом сказал Бзиа.
– И все остальные тоже... именно так, как и предполагал Хош. Послушай меня. Он хочет, чтобы ты отреагировал, ударил его. Он не хотел бы ничего лучшего.

– Он не сможет ничего любить после того, как я оторву ему голову.

Бзиа запрокинул голову и разразился хохотом.
– И как только ты это сделаешь, охранники набросятся на тебя. После побоев ты вернулся бы на работу - не к Хошу, к другому начальнику, который действительно возненавидел бы тебя и не упустил бы возможности показать это, - и к дополнительным пяти или десяти годам здесь, чтобы выплатить ему компенсацию.

Фарр, в котором все еще бурлили остатки гнева, посмотрел в широкое, избитое лицо Бзиа.
– Но я только начал эту смену... На данный момент я буду счастлив просто пройти через это.

– Хорошо.
– Огромной, сильной рукой Бзиа взъерошил волосы Фарра.
– Вот как надо об этом думать... Тебе не обязательно проходить все свои десять лет сразу, помни; только по одной смене за раз.

Бзиа был огромным мужчиной с мускулами размером с воздушных поросят. Он был таким же громоздким, мощным и нежным, насколько надзиратель был маленьким и злобным, как игла-кинжал. Лицо Бзиа было искажено маской из рубцовой ткани, которая закрывала одну сторону его головы и превращала один глаз в жуткую пещеру, уходящую вглубь черепа. Фарр узнал его как простого человека, который прожил свою жизнь в бедной части города, поддерживая себя за счет использования своих гигантских мускулов для повседневного, трудного и опасного труда, который позволял функционировать остальной части Парц-Сити. У него были жена Джул и дочь Шар. Каким-то образом, несмотря на тяжелую жизнь, он сохранил добрый и терпеливый характер.

Теперь он сказал Фарру, подмигнув ему своим здоровым наглазником: - Знаешь, тебе не следует быть суровым к старине Хошу.

Фарр разинул рот, пытаясь подавить смех.
– Я суров к нему? Старый любитель ксили имеет на меня зуб.

Бзиа потянулся к конвейеру и поднял кусок ствола дерева, который был длиннее, чем рост Фарра. Одним ударом топора он расколол его, обнажив светящуюся сердцевину.
– Посмотри на это с его точки зрения. Он руководитель этого отдела.

Фарр фыркнул.
– Разбогател на нашей работе. Ублюдок.

Бзиа улыбнулся.
– Ты быстро учишься, не так ли? Ну, может быть. Но он также несет ответственность. У нас пропал еще один колокол, в прошлую смену. Ты слышал? Погибли еще трое рыбаков. За это тоже несет ответственность Хош.

Бедствия, казалось, обрушивались на гавань с удручающей регулярностью, подумал Фарр. Тем не менее, его по-прежнему раздражала терпимость Бзиа, и он начал перечислять недостатки Хоша.

– В нем есть все это, и еще кое-что, для понимания чего ты слишком молод. Возможно, он не справляется с возложенной на него ответственностью.