Шрифт:
— Подарок?! Хорош подарочек. Но информация действительно важная. Мы можем ему даже сегодня телеграмму послать, прямо на работу: «Ищите жертвы под персиками на Инкермане... От «Совы» большой привет»... Так? Вся Петровка на уши встанет!
Слушавший все это Харитонов вдруг засуетился:
— Время теряете, ребята. Едем скорее.
Когда они разворачивались у дома с «кремлевским» забором, Олег заметил, что сбитые им вчера ворота лежат на земле.
Они очень долго будут так лежать — охранять уже почти нечего.
У забора торчала одинокая понурая фигура с забинтованной головой... Лошак, увидев в кабине Олега, вдруг глупо улыбнулся и помахал рукой.
Олег тоже поднял руку, а затем приложил ее к груди и склонил голову... Извини, мол, брат, — так получилось...
Артем КУРАМШИН
ШЕСТВИЕ БОГОВ
Пролог. Дождь
В тот вечер было что-то, предвещающее неладное.
Весь день лил дождь. Еще утром небо заволокла серая свинцовая пелена, и после обеда первые капли упали на землю. К вечеру мелкий осенний дождик сменился настоящим летним ливнем — правда, без грома и молний. Вода смыла пыль и грязь, бурной рекой хлынула по сточным каналам.
Основной поток иссяк к темноте, и сейчас невесомая морось наполняла собой все пространство на улице. Словно подвешенная в воздухе, она окутывала дома, пролезала под куртки и плащи редких прохожих.
Жители города в большинстве своем старались сидеть дома в этот час. И не только из-за непогоды. Было что-то гнетущее в этот вечер. Что-то мрачное витало вокруг.
Только важное и безотлагательное дело могло выгнать кого-либо на улицу. Степенные главы семейств восседали в потрепанных креслах или возлежали на массивных диванах, читая газеты или просматривая телевизионные передачи. И не важно, чему они уделяли свое внимание — футболу или сводке последних происшествий; в одном они были едины: незачем выходить сегодня из дома. Их жены хлопотали на кухнях, пробуя на соль бульоны или котлеты, выглядывали в окна, внутренне усмехаясь над безумцами, которые рискнули выйти на мокрый асфальт. И в этом они были правы: не стоило сегодня покидать свои уютные жилища.
В такую пору хочется улечься в теплую кровать, как можно сильнее накрыться одеялом и уснуть, до утра не вспоминая о дожде. Легкое постукивание по подоконникам и жестяным крышам, больше похожее на шелест, убаюкивает и поет колыбельные для всех. Под эти звуки так хорошо засыпать.
Но дети не спали. Странное дело — обычно нудная погода клонит в сон в первую очередь детей. Но не сегодня. Вместо этого они рвались на грязные ступени подъездов, словно ожидая увидеть там своих друзей. Становились возле окон, упираясь лбами в стекло, как будто по улице тянулась процессия клоунов приезжего цирка.
— Что-то происходит, — говорили родители, закрывая на замки входные двери и задергивая шторы на окнах.
Странно вели себя и собаки. Беспородные дворняги сбивались в мелкие кучки, прячась под козырьками подъездов и арками зданий. Они жалобно скулили и били облезлыми хвостами по камню мостовой. Их благородные собратья, лежа на пушистых коврах и лаковых паркетах, тоскливо глядели на окна и прикрывали лапами носы.
— Что-то происходит, — говорили полицейские, машинально сжимая в руках дубинки и внимательнее присматриваясь к окружающей обстановке.
Владельцы баров и кафе, почуяв неладное, закрывали свои заведения. Несмотря на относительно ранний час, важные и упитанные содержатели питейных заведений выставляли за дверь ничего не понимающих веселых посетителей.
— Что-то происходит, — говорили бармены и официантки, переодеваясь в подсобных помещениях и подсчитывая упущенную выгоду.
Что-то странное и зловещее было во всей этой суете. Необычное поведение разных существ не обещало ничего хорошего. Казалось, вот-вот произойдет нечто ужасное и непоправимое.
И это случилось.
Началось все на окраине города, когда пространство над одним из зданий вдруг почернело, сгустилось, и откуда-то извне на крышу шагнул человек ростом с девятиэтажный дом. Он ступил на стоящий рядом дом и побрел в сторону центральной площади. За ним из темноты появилась еще одна фигура такого же размера, а за ней еще.
Всего их было четверо — темные странники в потрепанных серых одеждах с грустными уставшими лицами. Неспешной тяжелой походкой они шли по домам, слегка проминая крыши, но не ломая их. Как будто бы весили не больше, чем самый обычный человек.