— Как же я рада, что ты очнулась, — продолжала Мара, подойдя ближе. — Каждый день я меняла повязки, укрепляла, лечила тебя, чем могла. Немного своей силой тоже помогала, — мягко улыбнувшись, она опустилась рядом.

Я поняла. Стихия воды. Слабая, но всё же — вода. Тепло и забота, что я чувствовала в теле, были её заслугой.

— Спасибо, — сказала я серьёзно и благодарно.

Но взгляд мой упал на кулон, что лежал рядом, завернутый в тряпицу. Я перевела взгляд на женщину и тихо произнесла:

— Вы ведь понимаете, что я оказалась там не просто так. И вы видели, что было у меня в руках.

Она на миг замолчала, её глаза потемнели.

— Я не знаю, что именно с тобой произошло и почему ты сделала то или иное. Но вижу одно — жизнь обошлась с тобой жестоко.

Я сглотнула, с трудом поднялась на ноги. Я ждала, что она начнёт расспрашивать, обвинять, но Мара лишь покачала головой. Она ничего не требовала. Она просто… помогла.

Она накормила меня горячим супом, который пах травами и дымом. Подготовила деревянную бадью с водой. Оставила на стуле чистую одежду и тёмный плащ. На столике стоял свёрток с сухими лепёшками и вяленым мясом.

Я сняла повязки и осторожно вошла в ванну. Горячая вода смыла кровь, грязь и боль. Я закрыла глаза и впервые за много недель почувствовала почти забытую лёгкость. И вдруг заметила: на руке нет браслета.

Я замерла. Сначала подумала, что это сон. Провела рукой по запястью снова и снова. Ничего. Он исчез.

Неужели я избавилась от него?

Неужели часть договора выполнена?

Радость и облегчение охватили меня, но тут же вместе с ними нахлынула боль. Ведь цена была ужасна. Я убила. Снова убила.

Выйдя из ванны, я оделась в чистую одежду, спрятала кулон глубже, ближе к телу. Подошла к Маре, поклонилась и сказала:

— Мне нечего дать вам взамен.

Она улыбнулась и покачала головой.

— А мне ничего и не нужно.

И лишь помахала рукой, провожая меня, словно я ничего и не сделала.

Я шла по узкой лесной тропе. Сумка за плечом тянула вниз, кулон, спрятанный глубоко под одеждой, жёг кожу холодом. Шаги отдавались в тишине гулким эхом, казалось, весь лес слушает меня.

Мысли клубились одна за другой, давили, не давали покоя.

Наставник. Ведьма.

Возможно, они считают, что я погибла. Это было ясно: ни одна из их игрушек не смогла бы выбраться живой после такого задания. И теперь они могут быть уверены, что я уже мертва.

Я усмехнулась уголками губ.

Пусть так. Это мне на руку.

Они больше не будут искать.

Моя ладонь машинально коснулась груди, там, где под тканью одежды лежал кулон наследника.

Что мне с ним делать? Избавиться? Сжечь? Закопать глубже в землю?

Или… попытаться узнать, можно ли вырвать его силу?

Я вспоминала слова ведьмы: «камень Этерии». Если в этом кулоне действительно заключена сила рода демонов, он может быть ключом. Но где и как узнать? У кого спросить?

Я сжала кулак.

Мне нужен учитель. Кто-то, кто поможет мне раскрыть силу — не подчиняясь, а для себя. Кто не будет кнутом и цепью, как ведьма.

А ещё Демонид. Сын Азаргоса. Вампиры — его свита.

Я едва не произнесла вслух, что убила их, но слова застряли в горле.

Я просто сказала:

— Я победила в схватке.

Но я знала: у них был высокий статус. Демонид — наследник. Вампиры — его стражи. Их смерть не останется без внимания. Их будут искать. И если кто-то узнает, что кулон у меня… тогда меня не спасут ни леса, ни города.

Я должна оставаться в тени. Не привлекать внимание. Быть очень осторожной.

Вдруг в памяти всплыло другое. Те жёлтые глаза, наполненные болью. Тот вой. Тот момент, когда я лишила его жизни по приказу ведьмы.

Оборотень. Я так и не узнала, кто он был. Что он сделал? И сделал ли?

И теперь я уже никогда не узнаю. Эта мысль кольнула болью.

Я остановилась, глубоко вдохнула прохладный воздух ночи и подняла взгляд к звёздам.

Мне нужно стать сильнее. Намного сильнее.

Так, чтобы никто больше не смог заставить меня подчиняться. Чтобы ни демониды, ни вампиры, ни ведьма, ни наставник — никто не смог причинить мне вред.

Я должна овладеть большей силой.

Я должна научиться управлять разными стихиями.