Шрифт:
– Ты сейчас отправишься в столицу к королю. Возьми мой перстень, чтобы во дворце тебя сразу же пропустили к Ричарду. Скажешь ему, что это срочно и очень важно. Когда поедешь в столицу, постарайся не попасться на глаза Альферу и его свите. Никто не должен знать, что ты едешь с моим посланием.
– Слушаюсь, мой лорд, - молодой мужчина склонил голову.
– Отправляйся прямо сейчас. Возьми денег. Я надеюсь на тебя.
Анри взял пергамент, перстень, склонился в поклоне и вышел из кабинета. Эдвин откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. День еще не закончился, а у него уже нет сил жить дальше. И в груди зарождалась какая-то пустота, сердце болело. Он не хотел верить словам Вивьен, что жена отказалась встречать его из-за своего каприза, что она была все эти дни с лекарем. Ревность, злость, гнев разъедали его изнутри. Было неимоверно больно, казалось, что это последнее, что он может вынести сегодня.
Раздался стук, дверь открылась и снова вошел Себастьян. По его лицу Эдвин понял, что мужчина настроен слишком решительно, и даже если он сам будет выталкивать его из кабинета, скажет все, что хотел. Герцог тяжело вздохнул.
– Что ты хотел мне сказать?
– Я обязан Вам сказать, что Вы совершили самую огромную ошибку в своей жизни.
– И какую это? – герцог хищно прищурился. Впервые Себастьян решился с ним так разговаривать.
– Выгнали свою жену.
– А почему я не должен был выгнать ту, кто снова опорочила мое имя, кто снова обманул меня и подло поступила с моими гостями?
– Нет, мой лорд, она ни в чем этом не виновата. Она никогда не обманывала Вас, не порочила Ваше имя. Утром госпожа Эвелина не смогла уехать с вами на охоту, потому что ее хотели отравить, поэтому она потеряла сознание и упала с лошади. Она была беременной и вновь потеряла Вашего ребенка. Когда вы вернулись, она просто не имела сил, чтобы встретить вас. И ни с одним из гостей госпожа не позволила себе быть грубой, даже с Вивьен.
– Что? – Эдвин не узнал свой голос – хрип раненого зверя. – Что ты сказал? Повтори?
Липкий страх пополз по его спине, в горле пересохло.
– Я говорю, что за ужином Вашу жену хотели отравить. Ей уже вечером было плохо, но она утром нашла в себе силы, чтобы выйти из комнаты и попросить Вас оставить ее в замке. Но Вы не услышали ее, поэтому она лишилась чувств и упала. Я сразу же послал за лекарем и травницей. Я допросил всех слуг, что были в замке, когда лекарь сообщил мне о том, что Вашу жену хотели отравить. И я уверен, что яд был в том бокале, что дочь герцога Альфера поднесла Вашей жене. Другие возможности исключены. Ее спасло только то, что она сделала небольшой глоток этой отравы, но и этого было достаточно, чтобы она оказалась на грани жизни и смерти. А ее падение с лошади вызвало потерю ребенка. Вновь лекарь Феликс и травница Арьяна несколько дней бились за жизнь Вашей жены.
– Что? – холод сковал Эдвина. – Ты уверен?
– Уверен, - взгляд Себастьяна был тверд.
– Кто может подтвердить?
– Все. Лекарь еще в замке. Он не спал несколько дней, пока выхаживал Вашу жену. Он упал без сил незадолго до вашего возвращения, я приказал перенести его в гостевую комнату, чтобы дать ему поспать. Можете допросить его. Можете также допросить Бритту и Арьяну, которые тоже все эти дни были рядом с Эвелиной. И еще, мой лорд. Когда Вивьен вернулась в замок без вас, она вошла в покои госпожи и угрожала ей расправой. Это может подтвердить Бритта, которая выгнала Вивьен. Но и после этого эта девица ушла не в выделенные ей комнаты, а прошла в Вашу спальню. Я пытался выселить ее оттуда, но она отказалась и угрожала мне, называя себе Вашей будущей женой.
– Позови всех ко мне в кабинет.
Себастьян коротко поклонился и вышел, а Эдвин с помертвевшим лицом откинулся на спинку своего кресла, вновь закрыл глаза. Еще какое-то время назад ему казалось, что уже ничего не может быть хуже, но вот сейчас он сидит и умирает от той боли, что крушит его изнутри. Он сам, своими руками вновь убил своего нерожденного ребенка, не захотел услышать свою маленькую нежную жену, которые простила его уже один раз, и вот он снова растоптал ее, выкинул из дома, как последнюю собаку. Вот поэтому она падала и не могла идти, потому что у нее не было сил. Она выжила каким-то чудом, а он вместо того, чтобы зайти к ней и узнать о том, как она себя чувствует, слушал чужие слова, верил им и умирал от боли и ревности.
Эдвин так и сидел в своем кресле с закрытыми глазами, пока все не собрались перед его столом.
– Мой лорд, травница недавно ушла к себе домой, я могу послать, если надо будет, - сказал Себастьян
– Не надо, - сухо ответил Эдвин.
Он внимательно вгляделся в лицо Феликса. Лекарь осунулся, темные круги под глазами говорили о его усталости и бессонных ночах. Во взгляде мужчины Эдвин видел страшную правду и приговор себе. Такими же глазами на него смотрела Бритта. И ничего им не надо было ему говорить, он верил их взглядам. Но все равно потребовал рассказать все, что им было известно.
Когда рассказы были закончены, он поднялся со своего места.
– Благодарю всех. А сейчас прошу оставить меня. Себастьян, останься.
Когда они остались одни, Эдвин снова опустился в свое кресло, ноги отказывались его держать, в груди дрожала холодная пустота, сердце сжимала липкая противная рука страха.
– Отблагодари Феликса за то, что не дал Эвелине умереть.
– Слушаюсь, - стюард склонил голову в коротком поклоне.
– Ты знаешь, куда она могла уйти?
– Нет, мой лорд.