Шрифт:
— Валь, дуй сюда: раненых «Ведунов» подлечат Аня и Нина…
…Как выяснилось после исчезновения купола моих подруг, в поезде ехало несколько «Ведунов», которых из-за пурги отпустили в увольнение не в выходные, а в будни, полтора десятка прапоров из служб обеспечения этого же подразделения, не особо серьезные ученые, водилы и кто-то там еще. А гражданских в вагонах не было — Енисейск так и оставался закрытым городом, а до следующей остановки состав не доехал. К сожалению, таскать покровы круглые сутки привыкли только первые. Поэтому во время крушения поезда не получили ни царапины, быстро врубились в причину ЧП, сообщили о нем Большому Начальству, решили собрать раненых в первый вагон, невесть по какой причине пострадавший меньше всего, и занялись делом. Увы, далеко не все бронестекла выдержали удар. поэтому «беляши», почуявшие запах крови, начали врываться в вагоны и убивать. Вот «Ведунам» и пришлось разделить обязанности: пока одни сдерживали слишком сильных противников, вторые искали выживших.
Первое время этот принцип работал лучше некуда. Но потом «беляши» продавили взаимно усиленный купол «защитников», не позволили поднять еще один и порвали всех до единого. Вот «носильщики» и поручили переноску раненых наименее пострадавшим, а сами подменили погибших товарищей. И ведь почти продержались — по словам Марины, предпоследний погиб у них на глазах.
Ну, а девчата… девчата летели к нам. Праздновать день рождения Вали. В момент получения уведомления СОПП находились менее, чем в километре от места крушения поезда, и решили помочь с исцелением пострадавших. Ибо в уведомлении было написано, что зверье уже уничтожается «Ведунами». А когда выяснилось, что они еще не прилетели, Урусовой, Самойловой и пилоту «Сенежа» пришлось прорываться к поезду, усиливать щит живого «Ведуна» и так далее.
Пока мы с напарницей слушали «откровения» подруг и давили желание помочь с исцелениями тяжелораненых, к месту ЧП принеслись «Исети» моих тревожных групп и четыре вертушки Анциферова. Целительницы Ивана Борисовича и Романа Александровича примчались к «нашему» вагону и сняли с наших душ самые неподъемные камни, а остальной народ позаимствовал в «Атланте» гору носилок и организовал транспортировку тех, в кого тыкала Ульяна. Поэтому мы спрыгнули с вагона и пошли к толпе, собравшейся вокруг выживших «спасателей».
Торопиться — не торопились. Но добрались достаточно быстро. Мои, привычно «державшие» подступы, узнали «силуэты» и вовремя расступились. Поэтому я сделал еще десяток шагов, наткнулся взглядом на знакомое лицо и не поверил своим глазам. Впрочем, о вежестве не забыл. Вернее, поздоровался на автомате и «включил дворянина»:
— Добрый день, Инга Тимофеевна. Рад видеть вас в добром здравии, хотя, откровенно говоря, предпочел бы встретить в другой обстановке…
Услышав мой голос, Залесская, успевшая помолодеть лет до сорока пяти и раскачаться до девятого ранга, всадила в «пациента» два достаточно мощных целительских заклинания, встала, расправила зимний камуфляж «Ведунов» с погонами генерал-майора, поздоровалась и церемонно поклонилась:
— От всей души благодарю вас и ваших родичей за спасение выживших пассажиров поезда, моих подчиненных и меня, принимаю на себя долг жизни и… горжусь знакомством.
— Мы сделали то, что должно, так что ни о каких долгах не может быть и речи… — твердо заявил я и извинился за то, что невольно прервал процесс исцеления.
«Бабулечка», некогда позволившая помочь ей с переноской мелких, но буйных «утяжелений», «не услышала» первую половину моего утверждения, зато деловито сообщила, что этот конкретный тяжелораненый гарантированно перенесет перелет до ПМП, и походя ответила на один из вопросов, которые я счел невместным задать:
— … а там до него дорвутся мои подчиненные и гарантированно поставят на ноги. И… да, ваши глаза вас не обманывают: мне настолько понравилась вторая молодость, обретенная благодаря магии, что я вернулась на службу и была назначена начальником медицинской службы подразделения «Ведун». А чин остался прежним. Ибо в «этой жизни» себя еще ничем не проявила…
Глава 18
14 февраля 997 г. от ВР.
…К Ррыгу, как обычно, наведались перед общим подъемом. В этот раз дверь открыла Ирут, поклонилась, ответила на наши приветствия, пригласила в пещеру и сообщила, что ее благоверный напрочь потерялся в исследованиях.
Ничего нового я не услышал — то же самое утверждение мы услышали и в понедельник — поэтому я вломился в мастерскую, обнаружил в ней половину корпуса Потапыча, и не стал рисковать его здоровьем. Поэтому открыл портал рядом со «стационарным», высунулся в зал для особо опасных экспериментов, привлек к себе внимание фанатика от артефакторики и приказал возвращаться в логово.
Мишка, конечно же, послушался — подался назад, с трудом вернулся в вертикальное положение, поздоровался и расстроенно признался, что все еще бьется головой о стенку. В смысле, разбирается в хитросплетениях структур, скрытых под «лишними» энергетическими линиями, вычленил всего-навсего две обычные «обманки» и, вроде как, нашел контур атакующего заклинания.
Я дослушал этот доклад до самого конца, еще раз оглядел «докладчика» с головы до ног и недовольно поморщился:
— Ррыг, я понимаю, что тебе интересен процесс познания, и что ты готов на все, чтобы выполнить полученное поручение, но убиваться круглые сутки категорически запрещаю: занимайся исследованиями не в ущерб себе и своей семье! Ты меня понял?
— Да, мой господин… — виновато выдохнул он, опустил взгляд, заметил, во что превратилась его одежда, и полыхнул чувством стыда. А я повернулся к Анунк, как раз нарисовавшейся на пороге, коротко кивнул и озвучил еще несколько распоряжений: