Шрифт:
— Так вот почему они перед нами пресмыкались! — воскликнула женщина и полыхнула таким концентрированным презрением, что не передать словами.
— Угу… — хмуро подтвердил я и продолжил прерванную мысль: — А самые отважные или дурные вожделели. Причем не только тебя, меня и Валентину Сергеевну — что, в принципе, объяснимо — но и Нинку. Увы, она старательно держала лицо, а я не палил отсутствующий Дар. Вот и запоминал лица. Дабы как-нибудь воздать сторицей.
— Воздадим. Но как-нибудь потом. А сейчас отпусти прошлое и разреши себя помыть… — потребовала она, дождалась короткого кивка, дотянулась до дозатора шампуня, запустила пальчики в мои волосы и как-то уж очень быстро выключила мне голову.
К сожалению, совсем ненадолго — в какой-то момент мне позвонил Максим Алексеевич и вынудил вернуться в реальность лаконичным докладом:
— Олег Леонидович, все руководство и четверо ключевых сотрудников терминала оказались чьими-то «питомцами»; Екатерина Олеговна перетянула импринтинг на себя и помогает дознавателям подполковника Стасова вести допросы, а просмотр записей с камер СКД позволил обнаружить еще одну ниточку, за которую можно потянуть. Так что мы, вероятнее всего, вот-вот вылетим в город. Задерживать кого-то еще…
Я дал понять, что доволен, сбросил вызов, пересказал все услышанное напарнице, «расшифровал» ее эмоции и криво усмехнулся:
— Ага, ты права: государю придется использовать мертвый импринтинг не только на своих Приручителях и телохранителях первого круга, но и на всех Слугах, горничных, личных пилотах и так далее. Кроме того, Белосельский будет вынужден радикально изменить алгоритмы проверки гостей Кремля и посетителей министерств, ведомств и всех сколь-либо значимых служб… или, как вариант, очень сильно ограничить права Приручителей. Что, конечно же, вызовет взрыв недовольства, новый виток «охоты на ведьм» и активизацию любителей половить рыбку в мутной воде…
…Я продрал глаза в четверть десятого утра по времени Владимира из-за очередного звонка Максима Алексеевича. В этот раз доклад командира смены прилично загрузил и основательно испортил настроение. Поэтому после завершения разговора я достаточно долго обдумывал полученную информацию и вносил коррективы в свои планы на будущее.
Вернувшись в настоящее, обнаружил, что Натальи в кровати нет, сделал напрашивавшийся вывод и умотал в санузел. А минут через двадцать, устав от мыслей о наклевывавшихся проблемах, решил отвлечься. Так что связался с матушкой, выяснил, как дела в моих владениях, и задал несколько вопросов о промежуточных результатах нашей помощи роду Самойловых. Обсуждение последней немного примирило с действительностью, поэтому после водных процедур я заглянул в кабинет, врубил «глушилку», открыл портал к метке в тушке Ррыга и предупредил мишку о том, что пропаду на сутки-двое.
Марине позвонил уже из кухни, куда пришел на умопомрачительные запахи. Мозги не полоскал — сообщил, что меня «каким-то образом» занесло в столицу, спросил, как Даша, выслушал забавное описание «превозмоганий» троицы девчонок и питомца Державиной, немного посмеялся и почувствовал, что меня отпускает. Однако самый серьезный удар по плохим предчувствиям нанесли божественно вкусные оладушки, клубничное варенье и черный чай — я забыл обо всем на свете на первых же минутах трапезы. Поэтому, уничтожив добрых две трети здоровенного блюда, я объявил напарнице благодарность с занесением в личное дело, нарвался на игривую шуточку и честно признался, что… хм… временно недееспособен.
«Природница» немного пострадала, «с горя» убрала со стола, загрузила посуду в посудомойку, поблагодарила за моральную поддержку и, невесть с чего задурив, унесла меня, «недееспособного», в гостиную. Коконом. А там аккуратно положила на диван, села рядом, лукаво прищурилась и… вскочила. Услышав переливы дверного звонка.
— Нина, Игнат и Алексей… — вздохнул я и перебрался в кресло, так как не мог себе позволить предстать перед родичами в «непотребном» виде.
А уже через несколько секунд, среагировав сначала на напряжение в голосе Наташи, а затем на слово «государь…», прозвучавшее в приветствии, выстрелил собой в сторону прихожей. Вовремя: в нее как раз заходили Белосельские — Виктор Константинович и… его наследник.
Появлению последнего я, конечно же, не обрадовался, но поздоровался с обоими и продублировал уже прозвучавшее приглашение пройти в квартиру.
Пожелав мне доброго утра, глава государства извинился за приезд без приглашения и предупреждения, поблагодарил за гостеприимство и спросил, есть ли у меня мощная «глушилка».
Я отвел их в кабинет, врубил стационарную, подождал, пока Наташа выяснит, что «гости» будут пить, и поймал взгляд самодержца.
Он отрицательно помотал головой и требовательно посмотрел на сына. А тот, встав с кресла… начал извиняться. Первые пару утверждений озвучил через силу. Потом как-то почувствовал, что смеяться над ним я не собираюсь, ощутил уверенность в себе и разошелся. В смысле, объяснил, что заставило его «прозреть»:
— А еще я, наконец, понял, за что мои родители так уважают вас и ваших родичей: восемь взрослых Одаренных и двое моих ровесников, вломившись в ловушку на Приручителей моего отца, уничтожили сорок три «оболваненных» мага последних уровней девятого ранга, сражавшихся в полную силу, взяли в плен обоих магов десятого, не получили ни царапины во время мощнейшего взрыва, сложившего шестиэтажное здание, как картонную коробку, без каких-либо проблем пробились сквозь несущую стену, вынесли наружу «языков», сдали их Конвойным и при этом выглядели спокойными, как озеро в полный штиль! Кстати, я заново пересмотрел и запись уничтожения зверья десятого ранга, перевернувшего поезд Енисейск-Белоярск, еще раз оценил мощь барса, которого ваши Приручительницы превратили в идеально выдрессированного домашнего кота, и в курсе, что Ирина Семеновна, как и я, инициировавшаяся в первых числах января, доросла до девятого ранга, убивает зверье минимум у двух порталов в сутки и пожалована орденом «За заслуги перед Отечеством» четвертой степени за «Якорь». И теперь мне стыдно: вы, бояре, делаете для Империи все, что в ваших силах, а я только говорю да самоутверждаюсь…