Шрифт:
— Капитан, что вы скажете о противнике, с которым столкнулись?
Я повернулся к Палкину, который весь наш короткий разговор с Марсом делал вид, что его тут нет. Он отлично понимал: беседа, которую мы сейчас вели, не должна была никуда утечь. Все необходимые подписки были собраны и заверены Реном, а значит, Энтони имел полное право присутствовать при таком разговоре. Именно он и его люди вели решающий бой на планете, и было понятно, почему капитан получил высокий уровень допуска.
— Хорошие бойцы. Явно не пиратское отребье. Те, конечно, тоже умеют воевать, но тут чувствовались слаженность и армейская дисциплина. Небольшая группа диверсантов смогла удержать целую роту и дать передовому отряду достаточно времени, чтобы достичь цели. Это либо элитные наемники из бывших вояк, либо регулярные части. А за ними может стоять кто угодно: Союз, Империя, другие Дома, — капитан вдруг осекся, словно осознав, что сказал что-то лишнее.
По крайней мере, он явно так подумал. Я лишь кивнул, соглашаясь со словами офицера. Затем вопросительно посмотрел на Марса. Тот пожал огромными плечами и добавил:
— Вполне может быть. Первичный допрос не дал абсолютно ничего. Русаков рвет и мечет, но увы: на уговоры и угрозы пленные не реагируют. «Химия» тоже не действует — попытались мы одного разговорить с ее помощью. Думаю, что это спецы из крайне дорогого сегмента найма.
То, что это были не просто пираты, я и сам прекрасно понимал. Их действия явно были направлены на то, чтобы добраться до Террис. Но отсюда вытекала новая, куда более серьезная проблема. Кто-то знал, где именно она находится. Нет, «Вектор», конечно, был в курсе, что ее схватили и доставили на Раграс. Но доступ к информации о том, где конкретно ее содержат и в каком именно блоке комплекса, был у крайне ограниченного круга лиц. При этом диверсанты действовали предельно точно и выверенно, не тратя ни минуты на поиски. Камеры наблюдения показали: они шли прямиком в лабораторию, не отвлекаясь на другие потенциальные точки.
— Видимо, информацию придется выбивать долго, — заключил я.
— Возможно. Но у Ванхайрт есть идея, как этот процесс ускорить, — проговорил Марс. — Русаков отверг ее затею, сказав, что принимать такие решения точно не в его компетенции.
— И какая же?
— Нейросканирование.
Я поморщился. Применение глубокого нейросканирования было жёстко ограничено имперским законодательством. Оно позволяло взломать мозг пациента, фактически считывая информацию напрямую из памяти, ломая любые ментальные барьеры и игнорируя попытки объекта скрыть хоть что-то. Крайне грубая технология, после которой во вменяемом состоянии оставались единицы из тысячи. Именно поэтому в массовое производство ее так и не пустили. Но, если мне не изменяет память, тот же Третий департамент разведки периодически ею пользовался в самых безнадежных случаях.
Для пленников ситуация могла быть опасна вдвойне. Если в их телах есть наниты, блокирующие сыворотку допроса, они наверняка попытаются заблокировать и подобное аппаратное вмешательство. А значит, шансы выжить при процедуре почти нулевые.
Марс, заметив мою реакцию, коротко кивнул, словно соглашаясь.
— Ага, именно поэтому мы не стали решать этот вопрос без тебя. К тому же, сам понимаешь, о таком лучше посторонним не сообщать.
Я кивнул. Поведение нападавших говорило о наличии шпиона в моем ближайшем окружении. Правда, пока невозможно знать наверняка, кто именно им был. Рен оказался абсолютно прав, жестко разделяя информацию по категориям допуска. Я невольно задумался: а не является ли сам глава моей разведки тем самым кротом? Резко мотнув головой и отгоняя подобные мысли, я посмотрел в окно. Мы уже подъезжали к Центральному медицинскому комплексу, где, собственно, и находились сейчас пленные.
Снаружи были отчетливо видны следы недавнего боя. Местами оплавленный камень мостовой, глубокие дыры в стенах от тяжелых вольфрамовых снарядов. Те, кто прорывался сюда, действовали предельно целенаправленно. Машина остановилась после последнего КПП, и мы, выбравшись из салона, направились к входу. Едва переступив порог, я почти сразу наткнулся на Мелиссу, которая что-то сосредоточенно объясняла молодому доктору. Заметив меня, она оставила бедолагу в покое и быстрым шагом приблизилась, на ходу поправляя очки.
— Милорд, — остановившись рядом со мной, вежливо кивнула она.
— Как твои пациенты, Мелисса? — спросил я, жестом предлагая продолжить путь.
— Террис стабильна, но ей требуется время на восстановление. Она потратила слишком много сил и получила два легких ранения. Кстати, ее бой дал мне поистине поразительные данные. Мне так повезло, что незадолго до нападения я прикрепила к ней датчик…
— Мелисса, об этом мы поговорим позже, — жестко отрезал я. Говорить о нашем небольшом исследовании в присутствии посторонних мне совершенно не хотелось.
— А? Да, конечно. Пленникам оказана вся необходимая медицинская помощь. Больше всего пострадал их командир — ему крепко досталось от Террис. Остальные получили различные ранения во время огневого контакта. Выжило всего трое. Сейчас они находятся в изолированных палатах под усиленным присмотром парней Марса, — четко доложила Ванхайрт.
— Что думаешь, Марс, попытаемся допросить?
— Можно, лишним не будет.
— Тогда прикажи притащить их командира в подземную лабораторию. В ту самую, где держали объект.
Марс кивнул и принялся отдавать нужные распоряжения. Я же повернулся к Палкину.
— Капитан, хотел бы попросить вас подготовить список отличившихся бойцов вашей роты, которых следует наградить. Он нужен мне к завтрашнему утру, с подробной информацией на каждого и четким обоснованием, почему именно его следует представить к награде.
Палкин тут же вытянулся по стойке смирно, привычным жестом ударил правым кулаком в грудь и громким, поставленным командирским голосом отчеканил:
— Служу Дому Валиант! Разрешите идти?